разорвётся от ужаса. Ты умрёшь. Труп твой будет лежать, холодеть, покрываться льдом. А тварь встанет на четвереньки, будет ползать вокруг твоего тела, изредка облизывая его холодным своим, шершавым языком, будто пробуя на вкус. Когда твоя плоть остынет, когда снег уже не будет таять у тебя на лице... Призрак, помолчав секунду, выкрикнул: - Он будет жрать тебя! Он будет грызть тебя! Перекусит кости! Разорвёт мышцы! Вытянет изо рта и проглотит посиневший твой язык! Распорет живот и верёвкой потянет кишки - а они не будут уже дымиться на холоде! О, не будут! И выпьет кровь! Будет лакать, лакать! Кровь! - Ты не отец, - сказал Михаил. Твёрдо и уверенно. Он и сам не знал почему: почему сначала поверил в явление призрака, почему не счёл это бредом, и почему теперь он был так уверен в том, что это - не отец. Не часть его (пусть самая малая, пусть даже трансформированная, быть может, даже искалеченная смертью). Не душа его. Не исчезающий земной след. Нет. Призрак, что... притворяется? Притворяется! Но можно ли притворяться с благой целью? И почему он (именно он, этот призрачный оборотень!) отобрал у него топорик? Может, и бесполезное (или нет?), но всё-таки оружие. Отобрал! «Он что, всё-таки боится меня? Или издевается? И не он пробирался ко мне... Скрипели доски - так, может, и они призрачные? Или дом предупредил меня, что ко мне пробирается оборотень?» Михаил повернулся, вышел в коридор. - Куда?! - закричал призрак. - Миша, вернись! Не уходи, со мной тебе ничего не грозит. Я вернулся, Миша. Я здесь, сынок! Я спасу тебя, спасу! Пока ты рядом со мной - он не приблизится. Этот монстр бессилен... он грозен только там, при луне... Луна скоро уйдёт, и я... «Луна скоро уйдёт!» эта мысль пронзила, будто отточенная сталь. До боли! «Скоро уйдёт... уйдёт...» Михаил, стоя уже у самой двери, двери - на выход, во двор, к чудовищу, шептал, и, повторяя шёпотом фразу об уходящей луне, чувствовал, что вот-вот поймёт что-то очень важное... Быть может, настолько важное, что сможет, наконец, разом объяснить нахлынувший на него ночной кошмар... И даже спастись! «Луна...» - Вернись, - звал призрак. - Назад... Не открывай дверь. С открытой дверью я не смогу спасти тебя! Миша, сынок! Родной, хороший мой - послушай меня. Послушай! Назад... времени немного... «Немного...» Догадка, нехорошая, до одури, почти до обморока жуткая - пришла, наконец. «Мертвец! Труп! Вот кто нужен ему!» - Оборотень! - закричал Михаил и кинулся к двери. - Стой! - застонал призрак. - Я же потеряю тебя! За тобой, за тобой пришёл могильный этот сторож! Сынок, это он убил меня - монстр, монстр. Я лишь посмотрел в его глаза, через стекло, когда сидел у окна - и душа моя покинула тело. Был летний вечер... Миша, это был июль? Михаил остановился. У самой двери. Потом повернулся и снова зашёл в комнату. Призрак сидел на прежнем месте, и так же висела голова, но теперь она как будто стала меньше. И волосы, редкие, прежде, ещё минуты назад седые - потемнели. И... как будто... росли? Росли? «У тени?» - Ты морочишь меня, - сказал Михаил, подойдя к столу. - Я знаю... - Молчи! - призрак поднял руку, вытянул её, словно хотел зажать Михаилу рот. Но не хватало сил фантому, не мог встать. И лишь тянул прозрачную руку со скрюченными пальцами. - Ложь, - продолжал Михаил. - Это ты пробирался ко мне... - Это страх помутил твой разум! Это безумие, - шептал призрак. И рука его бессильно упала - луна, луна держала его. Ему не хватало сил. Руки висели, покачиваясь, вытянулись вдоль тела. Черты лица плыли, покрывались синей дымкой, иногда светились мягким серебром... Но это - не он! Синий халат, как у отца - но из дыма, клубящегося, тающего дыма. Это не он! - Не страх, - ответил Михаил. - Теперь я спокоен... почти. Ты было обманул... ты почти достал меня. Это ты подбирался ко мне! К сонному! Зачем? Выпить кровь? Выпить мою кровь?! Дом спугнул тебя! Дом не дал тебе воли! И ты бросился вниз. Дождался, пока я спущусь. Приду сюда... на это место... где он... умер. Умер! И тогда - ты притворился им! Ты притворился моим отцом! Михаил и сам не заметил, как сорвался на крик. Он кричал, и чувствовал, что призрак начинает дрожать, дёргаться от его крика. И монстра за окном замер. Потом отступил от дома. И (взглядом искоса увидел Михаил) - лапы чудовища стали подламываться, будто картонные. «Я прав? Прав?» - Он заманивает тебя, - прошептал призрак. - Он лишь притворяется бессильным... Не верь ему, Миша! Едва ты выйдешь... - Луна вредна для тебя, - сказал Михаил. И увидел, что попал в точку. Лицо призрака поплыло. Голова превратилась в белый, туманный шар. - Ты здесь, - Михаил ткнул пальцем в сторону фантома. - И там! Он показал пальцем в сторону окна. И отчеканил: - Это ты! - Врёшь,.. - голос призрака стал звенящим, отрывистым, грозным. - Ты там! - торжествовал (и чувствовал, что рано, рано торжествовать!) Михаил. - Этот монстр - ты. Ты внушил мне его. Он и впрямь бессилен. При луне или нет - всё равно. Потому что его нет вообще! Это ты с помощью монстра держишь меня в доме. Ты не можешь убить меня, оборотень, потому что луна вредна для тебя. Она отобрала твои силы! Ты держишь меня в доме, не даёшь мне уйти, хотя сейчас я мог бы легко сбежать от тебя. Ты ждёшь, пока уйдёт луна. И тогда... Что тогда? Что ты сделаешь со мной? Что ты хочешь со мной сделать? Отвечай! Призрак молчал. - Отвечай! - крикнул Михаил. - Тебе уже не спрятаться, не заморочить меня! - Мразь! - прошипел призрак. - Попался! - воскликнул Михаил. - Вот ты и попался! Мой отец никогда не назвал бы меня так. Никогда! И он повернулся. И пошёл к выходу. И тут услышал: - Ты мог бы похоронить меня здесь, сынок. И поселиться в этом доме. Вместе со своей женой... Вместе с моей чудесной внучкой... Я бы навещал вас иногда. По ночам я выбирался бы из могилы, залезал в дом... и грыз бы вам ноги! Призрак захохотал - смехом дурным, визгливым. - Я грыз бы вас! Всех! Михаил сжал ладони в хрустнувшие кулаки - и резко выбросил обе руки вперёд, с размаху ударив стену. Рассёк кожу - и капли крови поползли по дереву бруса, капли впитывались в дерево. Шум прошёл по дому - будто дом тяжело застонал. - Тоска родила меня, - уже иным голосом, спокойным, размеренным, тяжёлым продолжал призрак. - Тоска твоего отца. Мне так мало было надо для рождения! Твой отец купил дом и не посмотрел на то, что дом-то стоит на отшибе. В глухом месте. Когда люди были осмотрительнее! Они знали, что глухие места прокляты! Прокляты! Здесь никто не живёт... Давно, лет двести. А дом... глупые люди, слепые люди построили дом двадцать лет назад. Они не верили в глупые сказки, они не верили в проклятья. Им хотелось уединения и покоя. Их одолела тоска! Ты знаешь, что случилось с прежними хозяевами? Они продали дом твоему отцу? Как бы не так! Призрак стал медленно подниматься в воздух. Он будто обретал силу! - Как бы не так! Это были дети прежних хозяев. Два сына и дочь. Они продали дом! А что случилось с самими хозяевами? О, тебе не сказали. И не сказали твоему отцу. Побоялись, что не смогут продать дом. А что тут такого? Они ведь умерли! Всего лишь умерли! - Здесь! - выкрикнул призрак. И обе руки его, отделившись от тела, превратились в бледно-голубые облачка и подплыли к окну. - Здесь! У этого самого окна! Кто принёс в этот дом могильную пыль? Кто принёс землю с кладбища? Кто не мыл ноги после похорон? Кто прошёл по моей могиле, и не вымыл ног?! Они! Они, прежние, прежние! Я пришёл вслед за ними, я пришёл по их следам! Сюда, в этот дом! Я хочу... здесь... Это мой дом! Я только... боюсь луну... Свет в окне померк. Облако поползло по небу. Заблудившееся ночное облако. Длинное, ветром за хвост вытянутое облако. Мир потемнел. Облако закрыло луну. «Он всё-таки обманул меня» подумал Михаил. «Он заморочил меня... Он дождался тени!» Стук в груди его стал отчаянным и Михаил почувствовал, что тугой, неглотаемый комок застрял в горле. «Конец...» Стукнули стрелки, столкнулись стрелки невидимых часов. И раздался звон - тихий, мелодичный. - Не смей, - прошипел призрак. Теперь он весь стал туманным, сине-белым шаром. Шаром, плывущим по комнате. Шаром, подплывающим всё ближе и ближе. Шаром, растущим, увеличивающимся в размерах. Морочным дымом, заполняющем комнату. «Бежать!» - Телефон, - голос призрака обрёл странное, будто со всех сторон, от всех стен и углов отлетающее, со всех направлений сразу доносящееся эхо. - Твой телефон... Прости, Миша... В доме что-то неладно... Телефон молчит... Ему тоже был нужен свет. Так жалко! Ты не можешь позвать дочь к телефону... Шар уже в шаге. Только в шаге. «Не слушай его!» Михаил отступил - на шаг. Шар подплывал - и голос фантома обволакивал, обтекал, будто густой смолой, будто стынущей смолой схватывая руки, ноги, всё тело схватывая, обездвиживая... парализуя... усыпляя... Всё тяжелее двигаться, всё тяжелее. «Не слушай его! Не слушай! Он боится света, он лишил света дом. Он погубит тебя... погубит... Бежать!» - Что-то неладно, Миша... Не уходи... Не верь монстру, которому нужна луна. Он почувствовал, что свет луны скоро померкнет - и упал. Упал в притворной слабости. Он лишь прикидывается слабым, умирающим, бессильным. Это он, гадкий, отвратительный монстр, порождение забытых, разорённых, проклятых кладбищ, это он внушил тебе мысль, будто я хочу погубить тебя. Это он внушил тебе, будто его, монстра, не существует, что он - лишь иллюзия, мираж, видение. Нет, Миша, нет! Не верь ему! Не открывай дверь! Стоит тебе покинуть дом - и ты окажешься во власти монстра. Подожди немного! «Б