— Ладно, — медленно выдохнула она.
— Взгляни на дело с другой стороны, — сказал я. — В плане долгов мы в такой глубокой жопе, что деньги, потраченные на этот номер, все равно что песчинка в пустыне.
Она легонько стукнула пальцами мне по груди:
— Какой ты заботливый. Утешил, блин.
— Ну так я вообще отличный парень. Ты не знала?
— Знала, знала. — Она закинула ногу поверх моей.
— Пф, — фыркнул я.
Снаружи гудели машины — еще настойчивее, чем прежде. Я представил себе пробку под окнами. Никакого движения, ни намека на движение. Я сказал:
— Выедем сейчас или выедем через час, до дома все равно доберемся в то же время.
— И что ты предлагаешь?
— Кое-что крайне, крайне постыдное.
Одним движением она оказалась на мне:
— Ну, сиделку мы наняли до полвосьмого.
— Времени полно.
Она наклонила голову, коснувшись своим лбом моего. Я поцеловал ее. Это был один из тех поцелуев, какие мы принимали за должное всего несколько лет назад — долгий, неторопливый. Когда мы прервались, она сделала глубокий вдох и снова склонилась ко мне. Еще один поцелуй, такой же долгий, такой же неторопливый. Энджи сказала:
— Давай еще дюжину таких же…
— О’кей.
— А потом еще немножко того, чем мы занимались час назад…
— Неплохо было, а?
— А затем долгий горячий душ…
— Я только за.
— А потом поедем домой, к дочке.
— Договорились.
Глава 3
В три ночи меня разбудил телефонный звонок.
— Помнишь меня? — спросил женский голос.
— Чего? — ответил я, еще толком не проснувшись. Взглянул на определитель — звонили с частного номера.
— Один раз ты ее нашел. Поищи опять.
— Слушайте, вы вообще кто?
— За тобой должок, — просочилось из трубки.
— Проспись, а? — сказал я. — До свидания.
— За тобой должок, — повторила женщина. И бросила трубку.
Утром я уже не был уверен, не приснился ли мне этот звонок. Но даже если не приснился, мне уже трудно было сообразить, этой ночью он раздался или предыдущей. Я подумал и решил, что к завтрашнему дню наверняка забуду о нем вообще.
По дороге к метро я выпил кофе. Грязное небо с драными облаками нависало над головой, в канализационных стоках шуршали серые хрупкие листья, которые сгниют с первым же снегом. Деревья по обе стороны Кресент-авеню стояли с голыми ветвями, и холодный ветер с океана проникал под одежду. Станция метро располагалась между концом Кресент-авеню и бухтой. Ведущая на платформу лестница уже была забита людьми, однако я все равно заметил в толпе лицо, которое надеялся никогда больше не увидеть. Усталое, изрезанное морщинами лицо женщины, которую удача всю жизнь обходила стороной. Когда я подошел поближе, она попыталась улыбнуться и приветственно махнула рукой.
Беатрис Маккриди.
— Эй, Патрик! — На верхних ступеньках ветер дул сильнее, и она защищалась от него, кутаясь в тонкую джинсовую куртку с поднятым до ушей воротником.
— Привет, Беатрис.
— Ты уж извини, что я тебе ночью звонила. Я… — Она беспомощно пожала плечами и обвела взглядом толкущихся на платформе пассажиров.
— Ничего страшного.
Спешащие к турникетам люди задевали нас плечами, и мы отошли в сторонку, поближе к белой металлической стене с нанесенной на нее картой метро.
— Хорошо выглядишь, — сказала она.
— Ты тоже.
— Спасибо, что соврал, — сказала она.
— Да нет, все так и есть, — снова соврал я.
Я прикинул — ей должно быть лет пятьдесят. В наши дни пятьдесят — это новые сорок, хотя в ее случае — скорее новые шестьдесят. Некогда рыжевато-золотистые волосы поседели. В морщинах на лице впору было хранить гравий. Она производила впечатление человека, изо всех сил цепляющегося за скользкую стену из мыла.
Много лет назад — считай, целую жизнь тому назад — похитили ее племянницу.
Я нашел ее и вернул домой, матери, сестре Беа — Хелен, даже несмотря на то что мать из Хелен была так себе.
— Как дети?
— Дети? — удивилась она. — У меня только один ребенок.
Господи.
Я порылся в памяти. Мальчик, это я помню. Ему тогда было лет пять, может, шесть. Черт, или семь? Марк. Нет. Мэтт. Нет. Мартин. Да, точно — Мартин.
Я подумал было, что можно рискнуть и озвучить его имя, но пауза в разговоре и так уже тянулась слишком долго.
— Мэтт, — сказала она, внимательно глядя на меня. — Ему восемнадцать исполнилось. Старшеклассник, в «Монументе» учится.
Средняя школа «Монумент» относилась к числу тех, где детишки учат математику, подсчитывая отстрелянные гильзы.