Народ здесь жил очень умный и творческий, внешне на нас, людей, совсем непохожий. Одни читали вслух стихи, другие разучивали танец, третий силился что-то написать, спрятавшись от всех под каким-нибудь неизвестным мне растением, музыкант закрыл глаза и явно слышал сейчас прекрасные звуки, дирижируя очень длинными конечностями, другой расхаживал, держа руки за спиной, над его большой гладкой головой появлялись формулы. При этом все жители свободно перемещались в пространстве: они могли улетать с творческой поляны и возвращаться. Описать их всех невозможно: формы тела были абсолютно разные. Но всех их объединяло одно – они были нежно-белые, почти прозрачные, похожи на наши привидения (из мультиков, конечно).
Это была удивительная планета. Ты мог видеть в воздухе мысли присутствующих, никто друг от друга ничего не скрывал. В их полупрозрачном теле было видно одно лишь сердце в форме звёздочки, у каждого она то загоралась ярче, то немного блёкла - в зависимости от настроения, накала творческого процесса в душах и умах жителей. Удивительно, но никто не мешал друг другу творить, все были наделены одной целью – удивляться и удивлять. Здесь не было войн, никто не тратил время даже на скандалы – эти существа настолько ценили время. А ещё Ворон сказал, что если все творцы перестанут создавать новые интересные произведения, то планета перестанет существовать - она раствориться в космосе вместе со своими жителями. Оказывается, когда они работают, то вырабатывается энергия, которая питает их самих и поддерживает планету на должном месте в космосе. Вот такое предназначение.
«Да, уж, - подумал я, - но мне ведь не каждый день хочется петь, танцевать или сочинять стихи…»
- Не переживай, - сказал Ворон, - им всем очень нравится то, что они делают, поэтому и вырабатывается та самая энергия их жизни, которая поднимается потом над их головами и над планетой. Энергия труда от каждой звёздочки-сердца ко всей Вселенной. Кому не нравится такая жизнь, тот улетает на другую планету, где жители тратят свои силы на войны и скандалы, недомолвки и брань, где нет любви. И эта планета тоже выделяет энергию, за счёт которой и существует. И то слово – существует! Агрессивные, злые, недовольные – не жизнь, а прямо сплошные мучения, но им нравится. Мы, конечно, можем слетать на ту планету, но как бы нам там не перепало от кого-нибудь, - и Ворон засмеялся.
Вдруг я почувствовал нежный аромат роз и ванили, рассыпавшийся над Поляной: кто-то сочинил стихотворение или музыку, наверное, очень красивую.
- Кар-р-р! Выбирай, Арсений, на что ты будешь тратить своё время.
И мы с Вороном понеслись обратно на Землю.
МОТАЙ НА УС
Я очень проголодался за время космического путешествия, и мамины пирожки с капустой оказались вовремя.
- Что это ты такой лохматый? – удивилась мама.
«Да, полетала бы ты – и у тебя волосы встали дыбом», - подумал я.
Мы договорились с Вороном встретиться после обеда на лесной поляне, и я излишне торопился, что мне и вышло боком: поперхнулся за столом пирожками, шнурки на туфлях никак не хотели завязываться, в итоге я побежал и споткнулся. Ушибленное колено не давало мне быстро передвигаться, и я поскакал на одной ноге.
- Кар-р-р! По всему видно – спешил, думал о встрече. Благо, что ты на мне летишь, а не я на тебе! Лунной Обезьяне не понравится, что я привёз ей хромого мальчика.
Тут я вдруг испугался: что задумал Ворон? Какая разница Обезьяне – хромаю я или нет? Не съесть же она меня собирается?
Ворон хохотал так, что макушки берёз в нашем земном лесу тряслись, словно и им стало весело. Мне стало стыдно за свои трусливые мысли, но всё же я потребовал от Ворона объяснений.
- Лунная Обезьяна – великий мастер по открыванию талантов. Слетаешь к ней – она поможет тебе понять, к чему твои природные способности. Может, ты будущий великий спортсмен, а тут, понимаешь ли, нога.
Ожидал, что лететь второй раз за день будет тяжело, но ошибся: космос предстал совсем иным. Лунного цвета звёздочки кружились над нашими головами, собираясь в различные фигуры; я слышал музыку спокойную и волшебную - и мы легко добрались в гости.
Представляя Лунную Обезьяну – я, естественно, рисовал в своём воображении обезьяну. Но то была женщина – можно было сказать, обычная земная, если бы не её лунная красота. Жила она на близкой к Луне планете. От этого её жилище и она сама светились лёгким жёлтым светом. Все движения Лунной Обезьяны были мягкими, обволакивающими, что уж тут обезьяньего - было непонятно, больше кошачьего. Не смотреть на неё было невозможно – волшебство её манер приковывало взгляд, даже Ворон как-то вытянулся в струнку, стал выше и поглупел, мой славный умный Ворон. Голос Обезьяны лился, журчал, перетекал…