– Я привёз вам ещё один поддельный паспорт. С ним вы можете вернуться в Асунсьон, где все ждут лишь вас. У нас пока нет точного плана восстания, лишь наработки, которые, возможно, придётся полностью переписать. Зато после убийства Бенитеса нам удалось привлечь на свою сторону ещё несколько сотен человек, большинство из них – с оружием, многие в прошлом военные. Думаю, теперь нас уже ничто не остановит. Мы можем выехать хоть завтра, когда вы… будете в форме.
Альварес молчал и смотрел на Мигеля неподвижным, ничего не выражающим взглядом.
– Вам нужно отдохнуть с дороги, – наконец проговорил он, – А мне – проспаться. Прошу вас, занимайте мой матрас, я лягу на полу.
Конечно, на следующий день Альварес никуда не поехал. Ближе к вечеру его видели пьяным на одной из центральных улиц, а потом он и вовсе пропал на несколько дней.
– А как же этот Мигель? – удивлённо спросил я. – Он не пытался ещё раз уговорить Альвареса, настоять, применить силу? Ведь всё-таки Группа так рисковала, организовывая ему побег, а в ответ получила… это? Что он сказал им, когда вернулся в Парагвай?
– Мигель… – Диего замялся. – Нет, он не вернулся.
– Почему?
– Знаете, мой друг, я не привык никого обвинять голословно, а прямых доказательств у меня нет. Но, чисто между нами. Альварес убил его. Уложил спать и перерезал ему горло кинжалом, который купил на рынке, как только приехал в Ла-Пас, и несколько дней доводил до идеального состояния. Группа так и не дождалась их обоих.
Я замер.
– И что было дальше?
– А дальше они решили отправить к Альваресу Люсию, которая к тому моменту разыскала Энрике Дуарте и долго умоляла сообщить, где находится беглец. Конечно, многие были против, но она каким-то образом убедила их в том, что только ей удастся вернуть и его и потерявшегося Мигеля. Она выехала в Боливию якобы на похороны своей дальней родственницы, что не вызвало никаких подозрений у пограничников. Конечно же, она сразу же направилась по адресу, который ей сообщили в Группе, но Альвареса в квартире не было. Дверь была заперта, а соседи лишь пожимали плечами и отвечали, что не видели жильца уже несколько дней. Люсия села под дверь и заплакала. Она была уверена, что Альвареса убили.
Но к утру на лестнице послышались неустойчивые шаги и, окружённый вонью и запахом перегара, на ступенях появился Рикардо. Она видела его лишь однажды и то мельком и не хотела верить в то, что этот сгорбленный, еле державшийся на ногах человек был тем, кто писал ей такие нежные и возвышенные письма из тюремной камеры. Но Альварес направился к своей двери, и она всё поняла. Она вышла из тени и сделала три шага по направлению к нему. В этот момент его ноги подогнулись, и он чуть не рухнул на ступени прямо перед ней. Люсия растерянно подала ему руку, и они молча прошли в квартиру, где не было ничего, кроме грязного матраса и пустых бутылок, окруживших его, словно хищные рыбы. Они, не сговариваясь, сели по обе стороны матраса, на котором уже успела высохнуть кровь Мигеля, и она, так же молча, смотрела на него, а он опустил глаза и разглядывал морщины на своих руках.
– Сеньор, – робко начала Люсия, – вы очень плохо выглядите. Вы, наверное, долго не спали? У вас под глазами синяки размером с мою ладонь.
Её ладонь действительно была очень маленькой, но, когда она провела ей по его небритой щеке, ему показалось, что весь мир дотрагивается до него.
– Я ждал тебя…
– Вот я здесь. Я приехала за вами, Сеньор.
– Очень хорошо. Мы поселимся в этой квартире, пока не сможем найти что-то поприличнее. Я знаю, где найти работу. Я завтра же устроюсь в местный комиссариат: пожарным, или сторожем, это не имеет значения. Теперь, когда мы вместе.
Он прижал её руку к своей щеке, и колкие щетинки впились в её маленькие пальцы.
– Вы, кажется, не поняли меня, – она обеими руками повернула его лицо к себе, и их взгляды, наконец, соприкоснулись. – Ваши товарищи, Группа. Они ждут вас. Они сделали всё, чтобы вы сами оказались на свободе и смогли освободить нашу страну. Всё уже почти готово, но Дуарте не хочет начинать действовать в одиночку. Вы нужны ему!
– Я?
– Вы.
– Да кто я такой, чтобы вешать на меня эту ответственность? Люсия, я сделал всё, что мог. Я рисковал своей жизнью, когда пуля, попавшая в Бенитеса, пролетела в миллиметре от моей груди. Я сражался с армией, превосходившей по численности всю нашу Группу в несколько раз. Я был схвачен, брошен в одиночную камеру, меня пытали, выворачивали мне руки и били по хребту прикладами. Я не сказал ни слова. Может быть, пора, наконец-то оставить меня в покое? Вы не считаете, что на мою долю и так пришлось слишком много страданий? Или вы продолжите выжимать из меня последние соки, пока я не сдохну прямо на ваших глазах, с пеной у рта, как загнанная лошадь? – Альварес умоляюще смотрел в её чёрные глаза, а его тело тряслось, как деревья во время урагана.