– Хорошо, сеньор.
Мимо единственного окна затхлой тюремной камеры продолжали проплывать безразличные дни, у каждого из которых не было ни начала, ни конца. Рикардо Альварес лишь отметил, что пыток в последнее время стало меньше, и отстранённо подумал, что, наверное, конец уже близок. В последнее время у него очень сильно ломило спину, и он никак не мог найти удобное положение, чтобы хоть как-то дожить те крохи, которые остались от его существования. Правая рука, наоборот, как будто стала оживать, и он уже мог выполнять с её помощью простые действия. Мог, но не хотел. Он был рад, что соратники не видят его в таком состоянии, но иногда думал, что им тоже неплохо было бы испытать те страдания, которые пришлись на его долю.
Когда Серхио сунул ему очередное письмо, Альварес даже не удивился.
– Сеньор, я сказал Люсии, что вы не хотите, чтобы она вам писала, но она так настаивала…
– Спасибо. Из Группы новостей нет?
– Простите, я не знаю. Я лишь передаю вам письма.
– Хорошо. Я подожду.
«Дорогой Сеньор Рикардо! Ваше ответное письмо очень обрадовало меня. Я несколько раз перечитывала его, но, признаюсь, многое из того, что вы написали, звучит для меня странно и настораживающе. Мне всего 18 лет, и всю свою жизнь я прожила при режиме генерала Ромеро. Я знаю, что вы очень умный и начитанный человек, и когда вы говорите, что этот режим надо уничтожить, я вам верю, верю на слово. Но ни один генерал, ни одно правительство не стоит того, чтобы слепо жертвовать ради него своей свободой, а, возможно, и жизнью. И поэтому я призываю вас бороться: не за идею, не за страну, а за собственное счастье. И не сдаваться. Я уверена, что ваш дух всё ещё силён, а ваше тело, хоть и изранено многочисленными пытками, до сих пор способно удержать в себе вашу чистую душу. Я буду продолжать молиться за вас. Пожалуйста, пишите ещё, вам нужно разрабатывать руку. Искренне ваша,
Люсия Аурелия Гарсиа-Риос»
«Уважаемая Люсия Аурелия. Моя рука уже получше, видимо, ваши молитвы каким-то неведомым образом вернули её к жизни. Я подумал, что мне надо поблагодарить вас за это. Я не удивился, узнав, что вы так молоды – ваши суждения незрелы и полны иллюзий, которые мешают вам осознать реальное положение дел. Да, молодость и невежество – это то, что всегда раздражало меня в людях. Если бы вы удосужились почитать что-то ещё, кроме Библии и развлекательных рассказиков, которые сейчас так популярны у молодёжи, вы бы поняли, что молчать и бездействовать дальше нельзя. Режим генерала Ромеро уже высасывает из нашего народа последние капли крови и даже не собирается останавливаться на этом. У нас почти не осталось надежды, но я готов пожертвовать своей жизнью и свободой только ради того, чтобы диктатура больше никогда не коснулась наших земель. Оглядитесь вокруг, уважаемая Сеньорита Гарсия-Риос! Могу поспорить с вами, что вы не увидите ничего, кроме нищеты, лжи и разрухи. И после этого вы будете мне говорить, что нужно поставить своё счастье превыше всеобщей свободы? Подумайте ещё раз. Как говорил Ленин, тот самый, которому удалось построить по-настоящему социалистическое государство Советский Союз: «Раб, осознавший свое рабство и поднявшийся на борьбу за свое освобождение, наполовину перестает быть рабом». Я надеюсь на то, что и в вашей душе когда-нибудь загорится искра Революции. Простите, бумага заканчивается. Будьте счастливы.
Рикардо Альварес»
Его кровь кипела, а глаза налились праведным огнём, в котором горела его недавняя слабость и отчаяние. Он вспомнил, как, будучи ещё на свободе, выступал перед членами их революционной группы, стараясь донести мысли о необходимости Революции до каждого, кто позволил себе сомневаться в этом. Ему нравилось говорить с людьми, и с каждым разом его речи становились всё более пламенными и убедительными. Покойный Фернандо Бенитес всегда стоял в первых рядах и согласно кивал, а остальные смотрели на него с обожанием и неподдельным восторгом. Где теперь эти времена? Зарыты в могилу вместе с Бенитесом? Удастся ли кому-нибудь вернуть их, или то, к чему они шли всё это долгое время, утеряно безвозвратно?
Следующее письмо пришло через пару дней, и в этот раз оно было упаковано в довольно большой конверт, который Серхио каким-то чудом спрятал за поясом своих брюк. Внутри конверта было несколько коротких, но хорошо отточенных карандашей, пара чистых листов бумаги и само письмо, написанное давно знакомым квадратным почерком Энрике Дуарте.
«Рикардо, наш храбрый боевой товарищ! Нет, дорогой друг, мы не забыли про тебя, более того, мы делаем всё возможное, чтобы облегчить твою участь. К сожалению, нам пришлось на некоторое время затаиться. Правительство генерала Ромеро пошло на беспрецедентные меры, опасаясь бунтов, спровоцированных убийством Бенитеса и твоим арестом. Они расчехлили всё оружие, тайное и явное, которое у них было, мобилизовали всех своих людей, повсюду расставили ловушки. Но цена, которую они очень скоро заплатят за это, будет огромной. И в данной ситуации у нас есть два только пути: оставить всё как есть и позволить стране погрузиться в вечный мрак, без возможности какого-либо роста или развития, либо ударить сейчас – жёстко, больно и беспощадно. Как сказал Карл Маркс: «Один акт насилия может быть искоренен только другим таким же актом». Ты знаешь, какой путь мы выбрали, но без тебя нам не удастся его пройти. Будь готов, Рикардо, скоро ты будешь в первых рядах нести победное знамя Революции!