- Сам отправил! – передразнил его отец. - А у тебя самого голова на плечах для чего? Вроде и образование хорошее получил и учился неплохо, а в чем-то как маленький ребенок. При чем с дедом вы сейчас как два маленьких ребенка. Один решил побороть дракона бюрократии в одиночку, ну а ты как я понимаю решил помочь ему в этом благородном и невыполнимом деле. Вот видишь, чем заканчиваются сказки про одиноких рыцарей что вышли в одиночку на дракона, да какого там дракона, на корейского чиновника-бюрократа, этот еще пострашней всяких драконов будет. От того хоть понятно, чего ожидать, а тут от этих интриганов и коррупционеров возможны любые сюрпризы. Так что завтра с утра съездишь к деду в больницу, проведаешь его. Заодно аккуратно прощупай почву насчет его дальнейших планов. Постарайся невзначай внушить ему мысль что о своем здоровье надо заботиться, что не дело променять семью на заботу о какой-то малолетней певичке. Надо будет все вернуть как было, будем снова жить как говорится по-старому.
Пауза. Наконец парень твердо произносит в трубку.
- Прости отец, но я этого делать не буду!
- Чего? – удивлению ЧанСока нет предела. - Что ты сейчас сказал?
- Выслушай меня отец, выслушай и не перебивай! – даже повысил голос парень, что никогда не делал. Пауза, наконец отец холодно произносит.
- У тебя две минуты.
ЧанМи вздыхает и начинает говорить.
- Ты же знаешь отец как я люблю дедушку. Я готов все для него сделать, всегда готов ему помочь, выслушать и поговорить с ним. И последний год я практически безвылазно нахожусь при нем. Хотя деду это не очень нравится, так как он считает, что я, находясь рядом с ним, пускаю как он выражается «под откос свою личную жизнь». А он еще и правнуков хочет увидеть. Не только от моего младшего брата, жена которого скоро принесет ему первенца, но и от меня. Но даже не в этом суть. За это время мы с ним стали довольно близки, я бы сказал у нас возникла какая-то духовная связь. И я сейчас остро ощущаю, что чувствует и как принимает окружающий мир мой дед и твой отец. Не до конца конечно, но то что лучше других в нашей семье это точно. Ты вспомни, почему два года назад я стал заботится о деде, мы все видели, что после смерти бабушки, его жены и твоей мамы, психологическое состояние и здоровье деда стало резко ухудшатся. И предпосылки были к самому плохому. Именно тебе тогда пришла в голову идея после консультаций со светилами медицины, что деду не надо нанимать сиделку, а надо чтобы о нем кто-то позаботился из родных. И выбор пал тогда на меня. Скажу честно отец, тогда меня не вдохновила эта идея. Нет я люблю деда и много для него готов сделать, но …
Пауза, вздохнув парень продолжает.
- Для молодого амбициозного парня, только что закончившего «SKY», оказаться по сути сиделкой у пожилого человека, пусть и близкого родственника, и героя войны, но это все равно, не самая радужная перспектива. Но я отложил все свои планы и желания, и решил помочь деду. И ты сам свидетель того, что деду стало намного лучше, понемногу исчезла эта безнадега из его глаз, это постоянное его сидение на диване со взглядом, направленным в одну точку. Он начал улыбаться, иногда даже смеяться, начал жить понемногу, как он сказал мне однажды. За это время мы с ним хорошо узнали друг друга. Но я все равно чувствовал, эту не затянувшуюся боль его утраты, одиночества и тоски, уход бабушки, его и нашей любимой СуЧжин, оставил в сердце деда кровоточащую и незаживающую рану. И с этим ничего нельзя было сделать. Чтобы бы мы не предпринимали и не предлагали.
Новый вздох, и продолжение.
- Помнишь как-то я уговорил деда сходить в небольшой поход на природу в окрестности Сеула. Все вроде шло хорошо, пока мы не вышли к какой-то речке, уж не помню ее названия, дед вдруг неожиданно остановился и сказал. «Надо же это то самое место где мы когда-то купались еще детьми, с ЧанХо и СуЧжин!» После этого как-то сразу он загрустил и попросил отвезти его домой. Тогда кстати впервые за два года, ночью ему стало плохо, и мы вызывали врачей. Как я тогда винил себя, не передать словами, я хоть не специально, но вот разбередил старые раны и воспоминания деда. Именно тогда я отчетливо понял, что, несмотря на весь свой кажущий бравый и здоровый вид, ему очень тяжело и тоскливо. И с этим ничего нельзя было поделать. Он медленно и тихо угасал. Да внешне, возможно для окружающих это никак не проявлялось, но я-то чувствовал это всем сердцем и душой. Злился на него, на себя, но ничего с этим не мог поделать.
Парень замолчал, тишина вокруг, молчал и отец находящийся так далеко от него, наконец ЧанМи продолжил.