Что тут, он не додумал, потому что его внимание привлёк красивый переливчатый женский смех. Он машинально посмотрел в ту сторону и остолбенел. Как, впрочем, и любой другой на его месте. Смеялась ослепительно красивая блондинка, по всей видимости француженка, которая сидела за столом вместе с двумя … подругами?
Одна брюнетка, тоже очень красивая, явно с примесью африканской крови, и еще одна, возможно не такая яркая как эти две, но тоже очень и очень даже миленькая. Очень похожа внешне на его соотечественницу, но вот держится очень независимо и свободно.
Возможно, что дочь каких-то чоболей, или очень давно живет в Европе, пропиталась, так сказать духом свободы. – решил он про себя.
В общем пока он смотрел на это красивое трио, в голове у него крутилось, хотя … что может в голове еще совсем не у старого мужика крутится?
Европейка, африканка и азиатка в плену на пиратской шхуне! Хммм … звучит как название какого-то фильма, что не для детей, с пометкой «XXX».
Хотя не будем ханжами, ну кто из нормальных мужиков не представлял такого? При чем в разных вариациях. Это могли быть блондинка, брюнетка и рыжая. А может и вообще три сестры близняшки! Ну или как сейчас, у него на глазах - европейка, африканка и азиатка, что тоже совсем неплохо!
Тем временем, блондинка, заметив внимание господина Чве ЮЧона, что-то сказал своим подругам, те обернулись и с интересом посмотрели на важного господина, которому как раз несли его богатый заказ.
Кореянка, так все-таки решил ее идентифицировать господин Чве, что-то сказала двум девушкам и все трое дружно и весело захихикали, глядя на него.
- Господин флибустьер! – обратился к официанту ЮЧон, именно так как предписывал обращение пиратский кодекс кафе. - Передайте господину … коку, пусть на тот стол где сидят вон те три красотки, презентует от меня лучшую бутылочку красного пиратского вина и большую тарелку там с пиратским сыром и прочими вкусностями. Скажите им при подаче, что это комплимент их сказочной красоте от меня, простого корейского политика.
Вскоре к «изумленным» девушкам пришел официант со старым, поцарапанным кувшином «пиратского вина» и большой тарелкой со всякими деликатесами. После чего что-то сказал им, впрочем, понятно, что. Потому что все красотки после этого дружно, как по команде повернулись к его столу.
Не растерявшийся ЮЧон поднял вверх, в знак восхищения и заодно приветствия бокал со своим «Pastis». Вскоре девушки о чем-то коротко посоветовавшись замахали ему руками, приглашая столь щедрого господина к своему столу, на что он конечно же не возражал.
Подхватив бокал, он направился к великолепному трио, его оставшиеся сиротливо на столе блюда, обещал донести до нового столика корсар-официант в случае получения от него команды.
Ловко лавируя с бокалом среди пустых столов, он и не обратил внимания на похоже влюбленную воркующую парочку, за соседним столом у стены, а очень зря. Поль Коте, что учится на киномеханика, и Луиза Симон что заместительница Натали Лариве, главы клуба «Voyou», тут оказались конечно же чисто «случайно».
Ха, ха, ха …. Поверили что-ли? Конечно же совсем даже не случайно, и совсем не с пустыми руками. Но об этом пока … тсс!
А новоиспеченный писатель … в будущем, тем временем наконец доплыл до кормы корабля ресторана, именно там и расположилось это прекрасное трио, после чего галантно поклонившись, с истинно европейским шармом представился.
- Прекраснейшие мадмуазели. Разрешите представится. Чве ЮЧон, простой человек и корейский политик!
Ну, а была бы здесь Агдан, то она непременно бы перефразировала представление данного господина на одно очень известное в одном мире изречение – «Чве ЮЧон. Человек и пароход!»
Но ее здесь в прекрасном Сан-Тропе не было … хотя все возможно, в будущем. Не зря же одно из ее классических произведений носит такое интересное название – «Пираты Карибского моря?»
Ну, а тем временем троица прекрасных девиц с неподдельным интересом уставилось на «подплывшего» и представившегося им простого парохода … точнее простого человека в области корейской политики.
(Человек и пароход — уважительное обозначение специалиста, преуспевшего в своей деятельности, с соответствующей репутацией, и, как правило, известного лишь в узких кругах. Впервые эта фраза появилась в названии стихотворения Владимира Маяковского, посвящённого убитому в 1926 году на территории Латвии советскому дипсотруднику Теодору Нетте. Последний героически погиб, защищаясь от налётчиков, и в честь него советское руководство назвало целых три разных судна, но первым из них стал пароход. Прим. – автора).