Я отложила письмо и заглянула внутрь, нащупав чёрный бархатный мешочек. Я подняла его, и оттуда выскользнул тяжёлый предмет.
Он напоминал охотничий нож. Рукоять с грохотом упала в шкатулку у меня на коленях. Лезвие было равно по длине рукояти и столь же витиевато украшено, как и почерк в письме: завитки и узоры делали его практически бесполезным — за исключением, как я подозревала, очень острого кончика. Я осторожно подняла его.
— Это что, такой дорогой сувенир для вечеринки?
В рукоять были вмонтированы настоящие песочные часы, но вместо песка в них была кровь. Я постучала по ним и они перевернулись, красная жидкость перетекла из одной половины в другую и заполнило нижнюю часть, когда вращение останавливалось. Верхняя — всё ещё была в пятнах крови, словно встряхнутая пробирка из лаборатории окружной больницы.
— Это твоя кровь? — спросила я, хотя уже знала ответ. Она кивнула.
— Я не хочу становиться дневной, Анна.
Мужчина на моей кухне презрительно фыркнул.
— Именно поэтому я выбрала тебя. Поскольку я наполовину человек, я должна привести на церемонию человека — не того, кого я принудила, а того, кто сам придет, — она потянулась, чтобы прижать нож ко мне, заставив посмотреть на неё. — Этот нож должен остаться целым до моей церемонии. Искушение моей кровью — это испытание. И ты — единственная, кого я знаю, кто его пройдёт.
Мой взгляд снова метнулся к Гидеону. Если бы ему дали флакон с кровью Анны, а она вышла бы из комнаты, я бы не поставила на то, что он досчитает до тридцати, прежде чем выпьет содержимое ради обретения силы. Из опыта ухода за дневными в больнице я знала: все их мотивы по умолчанию порочны.
— Что ещё это влечёт за собой?
— Технически, когда всё будет сделано, ты будешь принадлежать моему двору как мой Посол Солнца.
— Полагаю, за это не платят?
Она фыркнула:
— Это лишь церемониальная должность, и всего на одну ночь, — она посмотрела на меня, и её взгляд смягчился. — Я бы не просила тебя, если бы у меня был кто-то ещё, кого я могла бы попросить.
Я задумалась, что по этому поводу чувствует Гидеон. Очень осторожно я положила нож обратно в мешочек, мешочек — в шкатулку и уставилась на бархатисто мягкую ткани. Мужчина на кухне издал разочарованный звук. Он был голоден, как все дневные — голоден до силы, которой обладали их хозяева. Все они — словно собаки на поводке.
— Я знаю, как вы все зарабатываете себе на жизнь. Я не стану частью этого, — азартные игры, наркотики, деньги за «защиту» — всё незаконное в итоге стекалось в карманы вампиров. Они были жирными клещами на шее человечества. Несмотря на кажущуюся доброту Анны, я не могла этого одобрить. Я попыталась вернуть открытую шкатулку, но она подняла руку, отказываясь.
— Эди… ты единственный человек, которому я доверяю.
Мы обе недавно чуть не погибли — из-за одних и тех же людей и ради одной цели. Тогда она спасла меня. Всё было сложнее, но… Я перевела взгляд с неё на шкатулку в своих руках, пока она ждала моего решения. Я задумалась, задерживает ли она дыхание — да и нужно ли ей вообще дышать. Она выглядела взволнованной. Даже испуганной.
Я не могла сказать «нет». Даже если следовало бы. Я поставила шкатулку себе на колени.
— Только не заставь меня пожалеть об этом, ладно?
— Не заставлю. Обещаю, — она улыбнулась, встала и поправила юбку, наклонившись, чтобы подобрать с пола ленту для волос. Невесомые лапы Минни метнулись за ней из укрытия под диваном. Гидеон обошёл барную стойку, заполнив собой моё небольшое пространство гостиной.
— Мне нужно что-то сделать до этого времени?
Анна покачала головой:
— Я пришлю за тобой водителя в одиннадцать вечера. До тех пор я буду в уединении. Если что-то понадобится, звони Сайк, — Анна протянула руку и сжала мою. Её кожа была мягкой и прохладной.
— Спасибо, Эди.
— Пожалуйста, — я сжала её руку в ответ. Гидеон протиснулся мимо нас, чтобы открыть дверь. Они ушли, а Дедушка пробормотал что-то, в чём я была уверена — не слишком лестное.
Я только что пообещала помочь вампиру, выглядящему как подросток, но которому уже сто лет, и у которого, насколько я знала, был вспыльчивый характер.
Не может же это закончиться плохо, правда?
ГЛАВА 6
На следующее утро я проснулась в 08:00, встала, сходила в туалет, почистила зубы и приняла Амбиен, потому что мне нужно было работать в этот вечер. Мне не нравилось принимать лекарства, чтобы нарушить свой режим сна, но это было лучше, чем все время пролежать в постели, пытаясь заснуть, но так и не заснуть. В постели было тепло, Минни лежала рядом, а в холодильнике уже были продукты на ужин и поздний ужин.