— Скорей бы уже закончилась эта ночь, — вздохнула Джина где-то в районе трех часов утра.
— Завтра я буду абсолютно никакая, — я подняла правую руку. — А ведь это моя главная рука для взбивания пюре.
Джина хмыкнула:
— Я всё время забываю, что сейчас Рождество.
— Я тоже. Включаю стадию отрицания.
В нашем разговоре возникла пауза, пока она записывала последние показатели жизнедеятельности Уинтера. Я неотрывно смотрела на монитор, где спал пациент.
— Брэндон сказал, что завтра хочет спросить меня о чем-то очень важном, — раздался сзади голос Джины.
— Брэндон?
— Парень, с которым я встречаюсь. Я о нем не распространяюсь, чтобы люди не осуждали.
Я оглянулась через плечо. Джина продолжала писать, но при этом покусывала изнутри губу. Я попыталась сообразить, с чего вдруг она решила поделиться со мной этим именно сейчас, и тут меня словно обухом по голове ударило:
— О господи. Он твой бывший пациент, да?
— Нет, это его брат был.
Я не знала, как реагировать на такие новости. Чего она от меня ждала? Что я побуду слепо преданной подружкой, которая во всем поддержит? Или мудрой наставницей, которая скажет, что она сама всё прекрасно понимает?
— Он ведь не вампир, надеюсь?
Джина фыркнула:
— Нет.
Между нами снова повисла долгая пауза. Я решила прощупать почву:
— И давно вы встречаетесь?
— Какое-то время.
— Как думаешь, что он хочет спросить?
— Не знаю, — ответила она, не поднимая глаз от записей.
Сама я не могла всерьез советовать кому-либо брак — ни себе, ни вообще кому бы то ни было. Но это, скорее, говорило обо мне самой, о моем вечном страхе перед серьезными отношениями и о том, что я редко давала себе труд запомнить имена мужчин, разделявших со мной постель.
— Ну, если у меня на личном фронте всё беспросветно, это еще не значит, что тебе не стоит попробовать, — сказала я.
— Спасибо. Наверное, — она встала и встряхнулась всем телом, напомнив мокрую собаку. — Время обхода. Готова идти?
— Готова настолько, насколько вообще возможно, — отозвалась я, и мы обе начали облачаться в защитные костюмы.
***
— Понимаешь, штука в том, что когда ты спишь с зомби, это хотя бы не было заразно, — заметила Джина, снова поочередно светя фонариком в глаза Уинтера на случай, если изменился размер зрачков. Внутричерепное кровотечение давит на нервы, управляющие зрачками: расширенный или неровный зрачок означает свежее излияние.
— Я следила, чтобы он меня не укусил, — язвительно бросила я. Честно говоря, во всех тонкостях превращения в зомби я не разбиралась. К тому же Ти, мой бывший парень, был зомби из-за проклятия, а не безмозглым упырем. — Я показала ему лифчик, а не свои мозги. Думаю, в этом и был весь секрет.
Я обошла кровать, чтобы встать напротив Джины и не перекрывать ей обзор. На самом деле я показала Ти гораздо больше, чем просто лифчик, но мне не хотелось грузить Джину лишними интимными подробностями.
— Ты скучаешь по нему?
— Терпеть не могу, когда меня бросают. — И неважно, насколько сильно это было «ради моего же блага».
Ти спас меня в самом конце моего судебного разбирательства. Я знала: он посчитал, что там его увидело слишком много людей — впрочем, как и до этого, когда он ходил добывать себе новые… части. Мы ведь прошли через вестибюль больницы с таким видом, словно только что выбрались из кровавой бани, причем изрядная часть этой крови была моей. Я могла понять, почему он решил на какое-то время залечь на дно, но мне чертовски не нравилось, что меня оставили позади. Мы пробыли вместе совсем недолго, и всё же то, что он предпочел сохранить свое прикрытие, а не остаться со мной, задевало. Особенно с учетом того, что он не давал никаких обещаний когда-либо вернуться.
Я злилась на себя за то, что мне не плевать, а от этого глупого чувства злилась еще сильнее. Эта злость полыхала так ярко, что ни о чем другом я думать просто не могла.
— С Брэндоном всё как-то по-настоящему. Настолько близко к идеалу, насколько у меня вообще когда-либо бывало, — сказала Джина, отходя от Уинтера, чтобы положить фонарик и проверить показания инфузионных насосов. — Но если я буду с ним встречаться… если всё зайдет дальше, Консорциум обязательно вмешается.
Я и не подозревала, что наша личная жизнь отслеживается настолько строго. Тенями — возможно. Но чтобы еще и Консорциумом? Да ладно.