Она, должно быть, прочитала все эти мысли по моему лицу.
— Вы хоть знаете, каково это — когда у тебя есть обязательства? — спросила она, и последнее слово прозвучало весомо, словно чугунный якорь.
Я сделала глубокий вдох и выдох:
— Знаю. По мне, может, и не скажешь, но я прекрасно это знаю.
Она понимающе кивнула:
— Тогда вы меня поймете. Я вернусь. — Девчонка залпом допила остатки кофе и стремительно вышла из отделения.
Минут пять я простояла, прислонившись к дверному косяку. Из своей постели Хавьер не мог меня видеть. Он был моим единственным пациентом, что для дежурства на подмене в травме казалось настоящим чудом. Оставлять его одного не следовало, да и честных оправданий для ухода у меня не нашлось. Я пододвинула стул и заняла место Лус у изголовья кровати.
— Хочешь о чем-нибудь поговорить? — спросила я его.
— Не с тобой. — Пауза. — Ничего личного.
Существует тонкая грань между банальным любопытством к чужой боли и попыткой поддержать открытый канал связи. Даже я сама не всегда понимала, на какой именно стороне нахожусь. Но я сидела там просто ради того, чтобы показать, что мне не плевать — на тот случай, если для него это имело хоть какое-то значение.
Секундная стрелка щелкала деление за делением. Сайк скоро отправится на мои поиски. Оставалось надеяться, что она проявит тактичность — ну, или то, что в её понимании считалось тактичностью.
Я могла бы использовать это время, чтобы прочесть статью, которую подсунула мне старшая медсестра. Изменило бы это хоть что-то знай я, кто еще пострадал и почему они погибли? Пожалуй, нет. Здесь у меня была своя работа, независимо от любых внешних обстоятельств. Но порой я и впрямь задумывалась: где заканчивается эта самая работа? Наступает ли когда-нибудь момент, когда я со спокойной душой швыряю медицинский костюм в корзину для белья и просто возвращаюсь домой?
Погруженная в свои мысли, я сгорбилась, уперев локти в колени, пока Хавьер дремал рядом.
Возвращение Лус заставило нас обоих вздрогнуть. Переступив порог палаты, она с подозрением смерила меня взглядом и встала рядом со мной.
— Что-нибудь изменилось? — спросила она.
— Нет. Боюсь, всё то, что вам уже сказали врачи, остается в силе. — Я медленно подняла глаза и заметила, что её потряхивает. — Вы в порядке?
— Да, всё нормально, — бросила она.
Интересно, она все еще пребывала в стадии отрицания или просто настолько привыкла быть сильной, что не могла дать слабину даже сейчас?
— Завтра… он уже совсем не будет меня чувствовать? — спросила она.
Я кивнула.
— Мне очень жаль. — Я даже близко не могла представить всю тяжесть её утраты. Её злость была настолько осязаемой, мощной, что я будто физически ощущала, как вибрируют её атомы — казалось, надави на неё чуть сильнее, и она просто разлетится на куски.
— Это несправедливо, — выдохнула она.
— Да, несправедливо, — согласилась я, потому что она была абсолютно права, и повернулась, чтобы выйти.
Я успела сделать всего три шага, когда она перехватила меня за руку и увлекла назад, в ту часть палаты, что была скрыта от кровати защитными шторками. И я послушно пошла за ней.
— Как думаете, что будет, если я дам ему вот это? — шепотом спросила она, протягивая другую руку.
На ладони у неё лежали четыре маленькие стеклянные ампулы с прозрачной жидкостью внутри.
— Смотря что это такое, — я легонько щелкнула ногтем по одной из них, наблюдая, как внутри колышется содержимое.
— Luna de Lobos.
Моего знания испанского хватило, чтобы перевести название.
— «Волчья луна»? — спросила я, и она кивнула. — Это всё равно не объясняет, что внутри. — Я взяла одну ампулу. — Лус, ты не можешь пичкать его какими-то препаратами. Ты понятия не имеешь, как они на него подействуют…
— Это не наркотики. — Я уставилась на неё, и она поспешила продолжить: — Клянусь вам. Это просто энергетик. Что-то вроде… Рэд Булла с водкой. Но ведь Рэд Булл не виноват, что водка — это алкоголь.
— Даже если и так, это паршивая идея. Сейчас он не может приподняться, чтобы нормально сглотнуть. Если ты дашь ему это, он просто подавится, — постаралась я строго осадить её, возвращая ампулу на место.
По правде говоря, общего объема жидкости во всех четырех ампулах набралось бы от силы ложки две. Трудно представить, чтобы он заработал аспирацию от такого количества.
— Вы просто не знаете, что я видела. Эта штука… — Лус принялась перекатывать ампулы в ладони. — Иногда она помогает лучше, чем кайф. — Она резко сжала кулак, отчего стекляшки звонко звякнули друг о друга. — Это может поставить его на ноги.