Я ни на секунду не сомневалась, что Дрен сдержит обещание и выпьет Джейка досуха, если я откажусь подчиниться. Вампиры свято чтили кодекс чести только тогда, когда дело касалось других вампиров. Люди и дневные бродяги для них были обычным расходным материалом, в чем Гидеон только что убедился на собственной шкуре.
Меня пугал не столько сам факт кражи крови, сколько полное неведение относительно того, для чего она понадобится. У Уинтера сейчас наверняка было достаточно крови про запас — я знала, что его под завязку накачали трансфузиями с самого момента поступления. Но что Дрен сделает с этой кровью, когда я её передам? Дрен был Хаскером — Живодером, кем-то вроде вампирского охотника за головами, а этот статус давал ему карт-бланш на то, чтобы лезть в чужие жизни и ломать их. Всю дорогу наверх я лихорадочно размышляла о том, чем вообще кровь Уинтера могла быть ему так полезна.
В конце концов, я решила, что это не имеет значения. Ведь лично для меня это означало лишь одно — Джейк останется в живых. Я слишком много раз спасала брата от него самого, чтобы бросить его теперь
***
Я зашла в травматологию, проскользнув мимо поста старшей медсестры.
— Ты опоздала, — констатировала старшая. — Снова. (…или ты тупая?)
— Извините.
— То, что сегодня праздник, еще не дает тебе права нарушать правила, — отрезала она.
— Ага.
Я поплелась обратно в палату к своему пациенту. Лус проводила меня испепеляющим взглядом. Я мысленно вздохнула и при следующем осмотре Хавьера просто её игнорировала. На этот раз он потерял всего четверть сантиметра чувствительности. Может, отек спинного мозга наконец начал спадать. До этого момента точки на его боку тоже не всегда шли с равным интервалом. Кто знает.
Я кое-как дотянула до пересменки. Лус, как я и думала, попыталась выпросить у новой медсестры разрешение остаться на ночь, но получила отказ. В итоге обе остались недовольны: сменяющая меня медсестра — тем, что девчонка до сих пор торчит здесь со своими расспросами, а Лус — тем, что всё вышло не по её указке.
Я краем уха слушала их бурный спор, пока подписывала в системе отчет по наркотическим анальгетикам. Эта ночь обещала быть долгой для всех.
***
Мысли о двойной праздничной оплате больше не помогали мне держаться на ногах, пока я спускалась обратно на этаж Y4. Усталость, голод и дикое отвращение к самой себе из-за всей этой чертовщины с Гидеоном, Дреном и Джейком лишили меня последних сил. Я даже голову поднять не могла.
Я ввалилась в раздевалку и быстро переоделась в свой привычный медицинский костюм, чтобы не разносить по отделению чужие больничные микробы. Как будто то, что я видела в травматологии, могло быть страннее моей здешней работы.
Вошла Джина — укутанная в теплую одежду и пахнущая уличным морозом. Я удивилась, увидев её.
— Ты же в курсе, что после полуночи праздничные часы больше не оплачиваются в двойном размере? — спросила я.
— Да, знаю.
— Хм. Ну и как всё прошло с… ну, с тем самым делом?
Джина шумно выпустила воздух сквозь поджатые губы, стягивая верхнюю одежду:
— Провела Рождество с родителями. Брэндона старалась избигать. А потом меня вызвали на работу, и вот она я.
— Если бы я не знала тебя лучше, я бы сказала, что ты демонстрируешь классическое избегающее поведение. Ну или оппозиционно-вызывающее расстройство. Я вечно их путаю.
Джина хмыкнула, открывая свой шкафчик
— Ну и отлично, что не знаешь.
Я уже направилась к выходу из раздевалки, когда она окликнула меня:
— Эй, Эди. Спасибо, что спросила.
— Не за что.
***
Я вышла на Y4. Мясник нигде не было видно, зато со стороны вольеров для оборотней, прямо за поворотом, доносился яростный гул голосов. Я отыскала свое имя на доске назначений — меня снова поставили в пару к Джине, и нашим пациентом опять был Уинтер. Всё как прошлой ночью.
Из глубины коридора, со стороны вольеров, показалась Мясник, а сзади ко мне как раз подошла Джина.
— Спенс, Мартин — марш в ординаторскую на консилиум, живо, — пробасила Мясник и пошагала прочь.
— Мартииин? — переспросила я, намеренно растягивая имя Джины с тем же акцентом, с каким его сейчас произнесла Мясник. — А я всегда думала, что ты просто Мартин.
— Ага, потому что ты белая.
— А почему ты меня ни разу не поправила?
— Потому что я ленивая.
— И именно поэтому ты проучилась в разы больше меня, госпожа доктор ветеринарной медицины?
Джина закатила глаза:
— Все эти дополнительные буквы в дипломе означают лишь одно — именно мне приходится стоять ближе всего к клыкам.