— Все назад! Мы медработники! — крикнул Чарльз.
Чёрт, чёрт, чёрт!
Я не была парамедиком. Я привыкла к людям, которых уже обработали в отделении неотложной помощи и поставили трубки и катетеры. Он был так сильно ранен — с чего бы начать? Чарльз опустился на колени и положил пальцы на шею мужчины.
— У него есть пульс. Он дышит.
Я опустилась на колени рядом с ним. Вокруг глаз мужчины распускались темные синяки.
— Симптом енота4, — прошептала я, хотя видела это всего лишь один раз, на экзамене по травматологии в медицинском колледже.
— Диффузное повреждение головного мозга, кто бы мог подумать, — Чарльз взглянул на меня мрачным взглядом.
У нас не было инструментов. Мы не могли передвинуть его и рисковать повредить позвоночник. Одна из ног мужчины была вывернута в другую сторону, джинсовая ткань разорвана, обнажая мышцы и кости. Еще мгновение назад мы бы увидели его внутренности: рваные края кожи, желтовато-белый подкожный жир, красные полосы мышечной ткани. Но в этот момент кровь хлынула к ранам, и теперь она била из артерий и вытекла из вен. Она заполнила раны, переливаясь через края и выливаясь, как масло, на землю. Когда поток начал спадать, я стиснула зубы и протянула руку, надавливая на бедренную артерию сломанной ноги. Кровь просочилась сквозь ткань моей перчатки и горячо обожгла руку.
— Вот тебе старый проверенный трюк, — Чарльз резко опустился на колено прямо на бедро незнакомца, почти на пах, лишь ненадолго остановившись, чтобы я убрала руки. Кровь, вытекавшая из ноги мужчины, поутихла — хотя, возможно, это произошло потому, что её осталось совсем немного. — Это полностью пережмет артерию.
Я сделала глубокий вдох, готовясь высказать, что сейчас не самое подходящее время для урока, но остановилась, когда поняла, так Чарльз пытается справиться со стрессом. Наш пациент застонал и попытался пошевелить головой. Я подползла по гравию и осколкам стекла к голове мужчины.
— Сэр, вы не можете сейчас двигаться. Вы серьезно ранены. — Я положила руки по обе стороны от его головы: шапочка была разорвана, а редкие белые волосы были липкими от крови. — Мне очень жаль, пожалуйста, просто оставайтесь неподвижными.
— Ты что, не собираешься делать искусственное дыхание? — спросил кто-то позади меня. Я оглянулась и увидела мужчину с мобильным телефоном, который совал мне его в лицо.
— Что с тобой не так? — Я выбила телефон из их рук, и он упал в лужу окровавленного снега у обочины. — Прояви хоть немного уважения!
— Эй! Это мой новый телефон! — Прохожий начал шарить руками в перчатках по грязному снегу, пытаясь его достать. Там была тень, которую отбрасывал мужчина, и я увидела, как она вздрогнула и поглотила телефон в своей черноте, словно чудовищным ртом. Я решила, что это игра света.
Раненый мужчина снова пошевелился, протянув руку, чтобы попытаться отбиться от меня.
— Нет, нет, нет, нет, нет, — сказала я, но он продолжал хватать меня за запястье с силой человека, которому нечего было терять. — Лежите спокойно, хорошо? Все будет хорошо, — сказала я, понимая, что лгу. — Просто лежите спокойно.
Он застонал, и форма его челюсти стала изменяться: становясь более угловатее, его зубы выдвинулись вперед, растягиваясь до краев губ, удлиняясь и обнажая желтую эмаль, начала расти борода словно мех.
— Чарльз? — спросила я, повышая голос. Был день, пасмурный декабрьский день, но оглянувшись через плечо я увидела, как лицо Чарльза потемнело, как и окружавшее его серое небо.
— Код «Мех», Эди. Нам срочно нужен Домитор5. — Он начал шарить в кармане пальто в поисках телефона. — Я звоню в отделение. — Вдали послышался звук машины скорой помощи. — Вернитесь сюда, прежде чем они приедут.
Я поднялась, пытаясь обрести равновесие на льду и крови, а затем побежала.
Я пробиралась сквозь зевак по обеим сторонам шоссе и добралась до края территории больницы, где уже мои ноги стучали по асфальту. К счастью, мы очистили тротуары из уважения к нашим пациентам, которым часто приходилось передвигаться на костылях, ходунках или инвалидных колясках. Замерзший газон был слишком скользким и опасным для бега.
Я пробежала мимо офисных комплексов, обеспечивающих функционирование нашей бюрократии, между двадцатью рядами машин на служебной парковке, по краю погрузочных доков и направилась прямиком к главным дверям больницы.
Пробежаться по больнице в медицинской униформе легко — люди расступаются, понимая, что вам нужно куда-то очень срочно. Однако вбежать в вестибюль в гражданской одежде, да еще которая вся в крови…