— Я тоже по тебе скучала, Дедушка, — я похлопала по проигрывателю. Крышка сидела криво, но целостность конструкции была не важна. Он произнёс что-то резкое, и индикатор питания загорелся жёлтым.
— Я ничего плохого не сделала, честно, — сказала я, бросая халат и форму в мешок для мусора. Я останусь без хорошего бюстгальтера, пока всё не постираю, чёрт возьми — но стирка может подождать, пока я не приму душ.
Я зашла в ванную и включила душ на самый горячий, проверяя рукой температуру воды. Оказавшись под струями, я немного успокоилась. Я сосредоточилась на том, чтобы отмыть себя дочиста — каждую частичку тела, тщательнее, чем обычно.
Выйдя из душа, розовая и влажная, я почувствовала, как из-под двери тянет ледяным воздухом, перебивая влажное тепло ванной комнаты. К тому же я снова услышала, как Дедушка разговаривает сам с собой за дверью, и звучит он крайне недовольно. Стоял декабрь, и я точно не оставляла окна открытыми…
Прежняя Эди наивно бы вышла в гостиную, гадая, что случилось, но новая Эди потуже затянула халат, схватила вантуз, держа его как дубинку, и прислушалась, прежде чем открыть дверь.
ГЛАВА 5
Моя квартира была маленькой. Ванная находилась напротив спальни. Я тихо открыла дверь и заглянула в тёмную комнату — и тут услышала, что в гостиной кто-то разговаривает.
— Ну правда, что ты несёшь, — произнёс женский голос. Затем последовали немецкие ругательства.
Я бросилась по коридору и ворвалась в гостиную, занеся вантуз над головой.
— Кто здесь?!
В тусклом свете настольной лампы я разглядела молодую светловолосую девушку, стоявшую на коленях возле дивана. Мне потребовалась секунда, чтобы её узнать: Анна выглядела куда старше, чем десять дней назад. В песнях поют про «сладкий шестнадцатилетний» возраст, но разве хоть одна шестнадцатилетняя девушка так о себе думает? Она играла с Минни в перетягивание ленточки. Перевела взгляд с вантуза на меня и улыбнулась, показав крошечные треугольнички клыков.
Она выглядела почти как человек — потому что отчасти им и была. Анна была живым вампиром: ребёнком двух родителей-дневных, природным феноменом, девочкой, чью жизнь я помогла спасти.
И хотя она была вампиром, я не могла с собой ничего поделать — я была чертовски рада её видеть. Я шагнула к ней, чтобы обнять.
— Опусти кол! — раздался мужской голос из кухни.
— Что? — Я услышала, как щёлкнул взводимый курок.
— Гидеон! — резко одёрнула его Анна. — Всё в порядке.
— Всё в порядке? У меня на кухне мужчина с пистолетом! — Я замерла на полушаге, держа вантуз, словно волшебную палочку.
— Прости, Эди, — Анна махнула в сторону мужчины. — Гидеон, пожалуйста.
Мужчина, одетый так мрачно, что почти сливался с кухонными шкафчиками, опустил пистолет, отпустив затвор и направив ствол вниз.
— Спасибо, — кивнула ему Анна, а затем снова повернулась ко мне. Момент для объятий был упущен. Я опустила вантуз.
— Как вы сюда попали?
— Ты же сама меня пригласила.
Да, когда ей было девять.
— Но дверь была заперта.
— У Гидеона есть много талантов.
— Вы не могли подождать снаружи? Позвонить? Постучать?
— Мы стучали. Ты не услышала. Ну, а мы услышали эту твою говорящую по-немецки штуку.
— Я была в душе.
Дедушка теперь молчал, но я чувствовала себя чуть безопаснее, пока он оставался на кухонном столе — между мной и Гидеоном. Дедушка что-нибудь сказал бы, если бы этот тип подошёл ближе. Я потуже затянула пояс халата и села на дальний край дивана.
— Когда ты так повзрослела?
Она улыбнулась:
— Как только меня начали нормально кормить. Я кое-как научилась это контролировать.
Анна выглядела как ученица готической школы-интерната. Чёрная заколка удерживала её вьющиеся светлые локоны, впервые с нашей встречи уложенные аккуратно. На ней была темно-бордовая водолазка, карманные часы на золотой цепочке вокруг шеи. Толстая чёрная фетровая юбка доходила до колен, откуда начинались бордовые колготки, исчезающие в тёплых зимних ботинках. В большинстве случаев, когда я видела её раньше, она была злой, в потрёпанной ночной рубашке, забрызганной чужой кровью.
— Ты хорошо выглядишь, — одобрительно кивнула я.
— Я живу у Сайк. Она даёт мне одежду поносить.