— Ну а почему бы и нет? — Йорген пожал плечами.
— Мне надо поговорить с Мясник. — Джина развернулась и пошла обратно на главный этаж. Я осталась в коридоре с Йоргеном. Как только она оказалась вне пределов слышимости, он повернулся ко мне:
— Тебе совсем не стыдно, девчонка?
Я моргнула и отступила на шаг, не понимая, в чём меня обвиняют и что вообще стоит сказать.
Нас прервала Мясник, она вернулась вместе с Джиной.
— Мне это нравится не больше, чем тебе, Джина. Утром я спрошу у Консорциума. — Мясник пронзила Йоргена тяжёлым взглядом. — Будут ещё какие-нибудь сюрпризы сегодня?
— Вряд ли. — Йорген махнул рукой, словно охватывая всех нас разом. — Хорошего дня, дамы.
Мясник только фыркнула в ответ.
***
Я помогала Джине чем могла. Новые «пациенты» не произносили ни слова. Они шли туда, куда им говорили, садились, вставали, ложились, как послушные собаки. Но при этом в них было столько же желания жить, сколько в Уинтере, который лежал в палате дальше по коридору.
Пока Джина разбиралась с остальными, я осматривала первого. Померила давление, температуру, а потом вдруг осознала, что понятия не имею, какие показатели считаются нормой для оборотней. Когда термометр пропищал, я нервно потянулась и приоткрыла ему рот, надеясь, что он не цапнет меня.
У него были пломбы. Значит, он совсем новенький, такой же, как те оборотни, что напали на меня.
Не сводя с него настороженного взгляда, я переписала содержимое его карманов. Пальто, ботинки, ни кошелька, ни каких-либо документов, зато в кармане нашёлся флакон «Luna de Lobos». Я закончила всё как можно быстрее и выскользнула из палаты.
— Жутковато, — сказала Джина, встретив меня в коридоре.
— Откуда они вообще взялись?
— У одного из них был ваучер из Армори, — пожала плечами Джина. — Надо будет позвонить в несколько приютов, выяснить, откуда они. Не самая весёлая штука быть бездомным, а потом ещё и насильно втянутым в стаю.
Сочетание «Армори» и «Luna de Lobos» было именно тем, что мне нужно было услышать.
— Слушай, мне надо позвонить брату, — сказала я.
Брови Джины поползли вверх.
— Я и не знала, что твой брат…
— Твоя мама, мой брат — это из одной оперы, — оборвала я её. По крайней мере, прямо сейчас Тени всё ещё делали свою работу и оберегали его.
— Прости, Эди, — тихо сказала Джина с той самой эмпатией, которую может выразить только тот, кто сам застрял на смене в Y4 и понимает, каково это.
— Спасибо. — Я кивнула и побежала по коридору прочь.
***
добралась до раздевалки и набрала Джейка. Он ответил уставшим голосом, но всё равно остался собой.
— Привет, сестрёнка. Хочешь, сегодня приеду к тебе?
— Нет… пока не надо. Джейк, ты должен перестать продавать эту дрянь. Прямо сейчас.
Я слышала, как он ёрзает, шуршит тканью, наверное, устраивался поудобнее там, где ночевал сегодня, чтобы говорить потише.
— Это из-за телефона? Я понял, что забыл деньги, прямо когда уже сел в автобус…
— Дело не в этом. Совсем не в этом. — Я пыталась подобрать слова, которые его хоть как-то отпугнут. — В больнице были случаи отравления «Luna de Lobos». Эту штуку чем-то разбавляют, Джейк.
— Да брось. Я сам принимаю его каждый день.
Внутри у меня всё сжалось.
— А кто-нибудь из тех, кто продавал или принимал его вместе с тобой, пропал?
Джейк издал задумчивый звук.
— Рэймонд до сих пор не объявился. Может, ещё кто-то. Но зимой, Эди, сложно вообще кого-то найти.
— Я понимаю, понимаю. Просто пообещай мне, что перестанешь продавать… и сам тоже перестанешь его принимать.
— Нет.
— Джейк…
— Впервые в жизни у меня хоть что-то получается. А ты не можешь с этим смириться, Эди. Ты не можешь меня контролировать и не имеешь права указывать, что мне делать.
Я убрала телефон от уха и на секунду просто уставилась на него, кипя от злости.
— И поэтому ты хочешь ко мне переехать? Потому что у тебя всё так замечательно получается?
— Эди, не надо. Уже поздно. Я устал.
Он сбросил звонок. Оглушённая и расстроенная, я вернулась в отделение.
***
Мы с Джиной тихо работали бок о бок до самого рассвета, а потом разошлись в разные стороны. Я пошла за ключами и вдруг заметила в сумке флаконы с «Luna de Lobos», которые забрала у Джейка.
Пока медсестры дневной смены принимали отчёт, я проскользнула обратно на этаж и, когда никто не смотрел, прихватила бланк для лаборатории.
«Неизвестный образец. Неизвестный источник», — нацарапала я. Такие образцы в лаборатории просто ненавидят: никто не хочет делать работу, за которую потом не получится выставить счёт. Но, может, у Консорциума есть какой-нибудь резервный фонд на подобные случаи. Единственное, на что я могла надеяться, — это что упоминание Y4 сработает как пропуск. Наверняка среди лаборантов есть кто-то из наших. Наверняка.