— Да так… О завтрашнем дне.
Я немного ускоряю шаг, надеясь быстрее завершить последний круг, но Лин с подругами не отстают.
— Выглядит ужасно.
Слышу голос одной из них и прослеживаю ее взгляд.
На поле как раз очередная стычка за мяч, и мне на мгновение становится страшно, что тем, кто оказался снизу, уже не суждено выжить. Но раздается свисток, и парни начинают расходиться, прекращая борьбу.
— Да уж, еще как, — не могу не согласиться.
— Во что они вообще играют? — вопрошает вторая незнакомая мне девушка.
— Похоже на амефуто, — неуверенно тянет первая.
— Для амефуто они слишком раздеты.
Лин играет бровями, и ее подруги смеются вместе с ней. Я тоже улыбаюсь.
Мы заканчиваем финальный пеший круг для того, чтобы успокоить сердечный ритм после бега, и девушки тащат меня за собой в сторону перевертышей, занимающихся йогой. Оказывается, что одна из подруг Лин — черлидерша, и теперь она собирается показаться нам несколько упражнений на растяжку.
С одной стороны я рада, что меня тоже зовут, ведь я совершенно не представляю, чем мне «интересно заняться», а с другой — глаза Прескотт опять загораются кислотно-зеленым огнем, когда она замечает меня. Я ежусь по ее взглядом и хочу запахнуться в спортивную куртку.
На секунду мне кажется, что Прескотт сейчас что-нибудь съязвит, но она отворачивается и возвращается к своему занятию. Я облегченно выдыхаю: видимо, ей все-таки хватает мозгов не ругаться при свидетелях.
Подруга Лин — ее зовут Анна — начинает мастер-класс, и я стараюсь всё повторять. Получается, мягко говоря, посредственно, с растяжкой у меня тоже не очень хорошо, но Анна терпелива и мягка. Она даже говорит, что стоит мне немного потренироваться — и будет получаться намного лучше. Звучит не очень правдоподобно, но мне приятно.
Так проходит еще минут двадцать. Я окончательно выбиваюсь из сил, но, к сожалению или к счастью, Фишборн наконец обращает внимание на человеческий состав вверенных ему студентов и командует десятиминутный перерыв.
— Джентльменов потом жду на поле, не опаздывайте, — говорит он и уходит за трибуны.
Парни-перевертыши, закончившие игру, тем временем разбредаются либо остаются валяться прямо в траве на поле.
Скорее всего у них уже заканчивается второй час: обычно им ставят два занятия подряд.
Лин с подругами планируют пока сбегать в раздевалку, а я, отказавшись идти с ними, добираюсь до трибуны и залезаю на третий ярус: хороший обзор и малая вероятность того, что придется обтирать задом отпечатки чужой обуви. Спинок ведь нет, обычные скамьи, из-за чего удобнее ставить ноги на сидение ниже, а не на пол.
Закрываю глаза и расслабляю гудящие натруженные мышцы. Надо бы послушать Анну, а то рискую к сорока годам разваливаться на части. В прямом смысле.
Надеюсь, Фишборн не заставит нас теперь занять место девушек-перевертышей и вставать в позу ласточки. Боюсь, в таком случае количество сломанных костей резко увеличится.
— Лот.
Я вздрагиваю и распахиваю глаза.
— Извини, не хотел напугать.
— Ничего… — хрипло говорю я и тут же прокашливаюсь. — Всё в порядке. Просто не ожидала, что ты здесь.
— Я тоже тебя только что заметил.
Билли улыбается и садится на скамью второго яруса, чуть левее от меня. Его плечи оказываются на уровне моих коленей, и ему приходится запрокидывать голову, чтобы посмотреть на меня.
Я подавляю резко вспыхнувшее желание отодвинуться (от меня же несет потом!) и невольно окидываю его взглядом. Он одет в длинные спортивные шорты, левое колено плотно обхватывает эластичный бондаж черного цвета. На нём уже нет футболки. Осознаю я это с небольшим опозданием и усилием воли заставляю себя не разглядывать, хоть и замечаю некоторые детали: четко очерченные мышцы на ребрах, выступающие ключицы, огромный темно-фиолетовый синяк на плече.
— Ау, выглядит больно.
И только спустя секунду понимаю, что сказала это вслух. От стыда хочется провалиться под землю.
«Прекрасно, Лот! Теперь он точно поймет, что ты на него пялилась».
Брови Билли удивленно подлетают вверх, и он опускает голову, явно пытаясь отыскать то, про что я говорю.
— А, ты про это? — он дотрагивается кончиками пальцев и немного морщится. — Всего лишь синяк.
— Он почти черного цвета.
— Да ладно, пройдет за несколько дней. Бывало и похуже.
— И часто вас Фишборн выгоняет играть в амефуто без экипировки?
— Это регби.
— Регби? — Слово отдаленно знакомое, но в чертогах разума никакой информации не всплывает. Честно говоря, в спорте я и в качестве зрителя-теоретика полный профан.