— Девочки, давайте успокоимся…
— Молчать! — рявкает Фицджеральд, резко обернувшись на подавшую голос подругу Прескотт. Та испуганно сжимается и отступает к двери.
— Я спокойна, — пожимаю плечами. — И буду еще спокойнее, когда вы обе уйдете отсюда.
— Еще чего!
У Фицджеральд разве что из ушей пар не идет. Она внезапно оказывается рядом, обхватывает мою талию руками и тянет меня наверх, на секунду отрывая от пола. От неожиданности я разжимаю кулак, но Прескотт это не спасает.
— Ну-ка вставай!
— Ай-ай-ай-ай, волосы, больно, больно!!! — верещит Прескотт, поднимаясь за мной.
Я вытягиваю руку, чтобы хоть как-то ослабить натяжение, ведь, пусть я и угрожала ей, претворять это в жизнь не входило в мои планы. Устойчиво встать на ноги не получается, мешает Фицджеральд, рывками дергающая меня. Она равнодушно игнорирует истошные вопли Прескотт.
Ладно, верю. Они явно не играют за одну команду.
— А что здесь происходит?
Этот громовой голос я узнаю из тысячи. Он на секунду перекрывает крики, и даже Фицджеральд прекращает свои попытки поднять меня. Я поднимаю взгляд: в дверном проеме стоит директриса и смотрит на нас поверх очков своим фирменным выжидающим взглядом. Кажется, она действительно хочет получить ответ на свой вопрос.
Зачем? Он риторический.
— А мы тут… Ммммм… Ну понимаете… — Фицджеральд хотя бы пытается.
Прескотт только хнычет, держась за свою голову. Ее подруга пытается слиться со стеной и остаться незамеченной.
А я прикрываю глаза и устало выдыхаю:
— Вот черт.
Глава 5. Десять из десяти
— Таким образом, вы, мисс Фицджеральд, утверждаете, что мисс Прескотт поскользнулась на мокром полу, мисс Черри хотела ей помочь, из-за чего также упала, и вы пытались их обеих поднять, в то время, как мисс Вуд стояла в стороне и наблюдала?
— Именно так.
— И на сколько баллов вы оцениваете правдоподобность этой версии?
— Десять из десяти.
— Мхм…
Директриса окидывает внимательным взглядом нас четверых, и когда останавливает его на мне, я не выдерживаю и отворачиваюсь. С того момента, как мы попали в кабинет директрисы, я не проронила ни слова.
Мне нечего сказать. Все и так всё понимают, зачем озвучивать вслух? Фицджеральд старается, но едва ли это поможет кому-нибудь из нас.
Мы сидим на небольшом кожаном диванчике, который расположен перед огромным столом, я зажата между Фицджеральд и подлокотником, болезненно впивающимся в мое бедро.
— Я отлучусь на несколько минут, — произносит директриса, бросая взгляд на наручные часы, и поднимается со стула. — Надеюсь, к моему возвращению вы придумаете версию получше.
Она еще раз строго оглядывает нас и уходит, притворив за собой дверь. В кабинете становится могильно тихо, лишь изредка всхлипывает Прескотт, из-за чего меня каждый раз прошибает молнией совести. Всё же несколько клоков волос осталось на моих пальцах, хоть я и не хотела до этого доводить.
— Ну охренеть теперь, — выдыхает Фицджеральд и скрещивает руки на груди, чувствительно толкая меня локтем в бок. — Спасибо, кстати, вам всем за помощь. Ждите открытки на День благодарения.
— Тупее версии придумать не могла? — хнычет Прескотт, которая, видимо, даже несмотря на боль и унижение, не способна отказаться замашек стервы.
— Я хотя бы что-то делала! В отличие от тебя. Только и можешь, что ныть.
— От твоего вранья может стать только хуже.
— Нет, ситуация и так была бы паршивая. Додуматься же до такого — бить человечку в туалете.
— Никто ее не бил.
— Ну конечно, у тебя просто не получилось. Ты же ущербная.
— Я не ущербная, — гортанно рычит Прескотт.
Она отпускает волосы, за которые держалась последние полчаса, и поворачивается к Фицджеральд с горящими глазами. На секунду мне кажется, что черты ее лица плывут, выдвигаясь вперед и становясь более резкими, из-за чего мои внутренности падают вниз. Вживую ни разу не видела обращения, только в видео на Ютубе и в фильмах, но то, что сейчас происходит с Прескотт, выглядит очень похоже.
Вуд, сидящая между Прескотт и Фицджеральд, испуганно смотрит сначала на одну, потом на вторую, и, судя по тому, как она съеживается, пытаясь исчезнуть с лица Земли, с обеими происходят похожие метаморфозы.
Ну да, нам только драки с обращением не хватает для абсолютного счастья.
— Ты не лучше, Фицджеральд.
— Что, прости? — степенно интересуется она, с наигранной медлительностью поворачиваясь ко мне.
— Ты сама всё испортила. Из-за того, что ты вмешалась, мы и попали к директрисе.