— Если бы я не вмешалась, тебя бы утопили в унитазе, — Фицджеральд угрожающе щурится.
— У меня всё было под контролем, — я стоически терплю ее взгляд. — Могла бы просто пройти мимо.
— Я хотела тебе помочь!
— Помочь? — я удивленно моргаю.
— Да!
— Но я тебе не нравлюсь.
— Это не значит, что я должна закрыть глаза на то, что тебя хочет побить отвергнутая истеричка! — Фицджеральд эмоционально взмахивает рукой (почти так же, как брат) и едва не попадает мне по носу. — Я случайно увидела, как ты зашла в туалет, а потом за тобой — эти две особи, и заподозрила неладное. И когда уже долгое время никто из вас не выходил, то сразу поняла, что не зря. Конечно, я не была мила тогда в библиотеке и, кстати, не собираюсь забирать свои слова обратно, но не буду же я игнорировать то, что тебя зажимают в туалете. Меня бы Билли с потрохами сожрал, если бы узнал.
Сейчас пыхтящая, как паровоз, Фицджеральд так умилительно похожа на Летту, что мне хочется потрепать ее по голове и констатировать, какая же она дура.
Младшие сестры, видимо, все такие.
Я бросаю короткий взгляд ей за спину: Вуд гладит Прескотт по плечу, шепча что-то успокаивающее, и та уже выглядит так же, как и обычно, без гротескно выделяющихся черт лица.
Хорошо сработано. Мы спасли директорский кабинет от разгромления.
Я снова смотрю на Фицджеральд и вздыхаю.
— Не помогай так больше никогда, пожалуйста. То есть… спасибо, конечно, что решила не оставлять меня в беде, но и причинять добро насильно не нужно.
— Да я уже поняла, хватит, — ворчит она и отворачивается, глядя перед собой в пол.
В кабинете снова воцаряется тишина. Вуд обнимает Прескотт, лицо которой уже излучает безмятежность, и я мысленно удивляюсь: ого, так она способна не кривиться, как от лимона, в моем присутствии?
Фицджеральд сверлит взглядом пол, будто бы обдумывая мои слова. По крайней мере я на это надеюсь.
Черт, а ведь о произошедшем завтра будет галдеть вся школа.
Я прячу лицо в ладонях.
Через минуту возвращается директриса. Усевшись за стол, она снова окидывает нас всех испытующим взглядом: задерживает на Вуд и Прескотт, которые не размыкают объятий, а потом переводит его на меня. Я укладываю руки на коленях, но ничего не говорю.
— Мисс Фицджеральд? — в конце концов сдается директриса.
— На самом деле это огромная проблема. Слишком мало знаков «скользкий пол». Если бы их было достаточно, то такого не случилось бы. Прошу обратить внимание, а также…
Что ж, в чем Фицджеральд не откажешь — так это в умении настаивать на своем. Нам, правда, оно никак не помогает.
Директриса понимающе кивает, что-то записывает в блокноте и, выслушав все предложения Фицджеральд, рассказывает, какое наказание ждет каждую из нас. Когда доходит очередь до меня, то во мне просыпается желание удавить каждую из перевертышей собственными руками.
Нет, я обожаю книги. Правда, читать их, а не переставлять с места на место в соответствии с алфавитом и тематикой.
Из кабинета директрисы я выхожу в расстроенных чувствах. Остается надеяться, что сортировку отдела художественной литературы, которым мне поручили заняться, уже почти закончили.
Вуд сразу берет Прескотт под локоть, и та покорно следует за ней. Мы с Фицджеральд остаемся на месте, провожая их взглядами. У самого поворота в другой коридор Вуд на секунду оборачивается и кивает мне с извиняющимся видом.
Фицджеральд несколько секунд молчит, а потом поражает откровением:
— Знаешь, сначала я думала: лучше уж Прескотт. Сейчас я так не считаю.
— Эм… спасибо?
— Пожалуйста, — усмехается Фицджеральд. — Но только в сравнении. Сама по себе ты всё еще вариант не очень.
— Естественно.
Она салютует двумя пальцами и уходит в сторону главного холла. Я же понимаю, что безнадежно прогуляла биологию и всё ещё не побывала в душе.
Что ж, в любой ситуации можно найти плюс: сейчас в раздевалке уж точно нет ни одной живой души.
Глава 6. Будет дождь
— Может, поведаешь свою занимательную историю?
— Нет.
— Я могила.
— Нет, ты не могила, Лиам.
Он душераздирающе вздыхает и передает мне очередную книгу. Её я втискиваю последней на полку, после чего осторожно слезаю по стремянке.
Сегодня мой второй день отработки наказания — и скорее всего остается мне столько же. Если, конечно же, я буду проводить здесь так же по несколько часов, не присаживаясь ни на секунду. Сортировка по авторам и алфавиту — первое, чем я занялась, остается же самое сложное и нудное: расставить их.