На ее лице читается такой глубокий шок, что кажется, будто она теперь до конца жизни будет дергать ртом, как выброшенная на берег рыба. Она переводит взгляд с меня на Билли, который говорит о чем-то с друзьями (почему-то не разбираю ни слова, но уверена, говорят они о том, что только что произошло), и обратно, будто бы силясь что-то сказать.
Лиам лежит на полу и смотрит на меня с фирменным выражением лица «что, во имя всех святых и двуликих, сейчас произошло?»
Лучше бы он сказал это вслух: если уж Лиам Лоуренс лишился дара речи, то произошло нечто безумное.
Я встаю и выхожу из кафетерия, с трудом заставив себя не перейти на торопливый бег. На самом деле это наглое враньё — то, что у меня нет времени, что мне срочно надо идти в класс. Я не хочу отвечать на предложение Билли Фицджеральда, не хочу думать о том, почему он сказал это именно так и именно сейчас, и уж точно не хочу верить в то, что это правда.
В класс я не иду. Вместо этого забегаю в женский туалет и запираюсь в дальней кабинке. Мне нужно подумать в одиночестве и тишине.
Истинная альфы? Человек? Ну что за бред? Да, такое бывает, но так редко, что попасть в небольшой процент «счастливчиков» равно, будучи олигархом, остаться нищим после сокрушительного проигрыша в казино.
Боже, я же никогда не видела своим партнером оборотня, ведь все эти межрасовые отношения меня не привлекают. Флёр запретности совершенно не прельщает. Скорее отталкивает.
Стоп. Что, если это шутка? Тупой спор, который он проиграл, и какой-то из его друзей предложил ему признаться той тихой пухлой девчонке на глазах у всей школы. Чтобы посмотреть на ее реакцию и посмеяться. Звучит правдоподобно.
Но он выглядел так серьезно… Да и не похож он на того, кто может так жестоко поступить.
Так, даже если поверить в невозможное. Я же могу ответить: «нет, ты меня не интересуешь». Сейчас же не Средние века, никто не будет запирать меня против моей воли и требовать согласия. Многочисленные рассказы про беспредел альф, которым отказывали их истинные пары, всегда казались мне глупостью. Двадцать первый век на дворе.
«Ты меня не интересуешь».
Если я так скажу, это будет неправдой. Назвать это симпатией нельзя, мы ведь даже не говорили друг с другом до сегодняшнего дня, но Билли Фицджеральда было сложно не замечать — и не только потому, что он наследник Западной стаи, де-факто управляющей городом. Он — яркий, харизматичный, популярный.
И привлекательный.
Раздается звонок на урок, и я дергаюсь от неожиданности, едва не сваливаясь с унитаза, на котором сижу. Мои щеки пылают, мне резко становится стыдно.
О чем я вообще думаю?
Нет, лучше сделаю вид, что ничего не было. Возможно, если я буду это игнорировать, оно исчезнет. Школа забудет, а Билли Фицджеральд не поднимет эту тему.
Я слабо ударяю по горящим щекам ладонями и достаю из кармана телефон, чтобы написать сообщение. Но Лиам меня опережает.
«Ты где? Только не говори, что ты уже приняла его приглашение».
«Это не смешно. Я ухожу домой, прикрой меня».
Ответ приходит мгновенно.
«Ты правда надеешься, что он не сможет узнать, где ты живешь? Если хочешь сбежать, то бронируй ближайший рейс на Шии-Ларку».
«Лиам».
«Я буквально услышал твою укоряющую интонацию, как ты это делаешь? Ладно, расслабься, я тебя прикрою».
«Спасибо».
Я засовываю телефон обратно в карман и, прислушавшись к окружающему миру, открываю кабинку. Вокруг очень тихо, в коридоре мне никто не встречается, но я все равно двигаюсь медленно, боясь, что меня заметят и заставят идти на урок, — у нас не любят прогульщиков. Тогда мне придется ночевать в школе.
У меня получается прошмыгнуть на улицу через центральный вход. Дело остается за малым: преодолеть забитую под завязку парковку и выйти за ворота, а там до моего дома рукой подать. С одной стороны удобно, долго добираться не надо, а с другой — из-за этой близости у меня до сих пор нет ни машины, ни водительских прав, ведь «незачем же, когда станет нужно, тогда и появится».
Мама иногда пугающе упряма.
Я иду по парковке, не глядя по сторонам, и почти уже добираюсь до ворот, как вдруг слышу окрик за спиной.
— Подожди!
Совсем рядом и подозрительно знакомым голосом.
Я замираю на месте и медленно оборачиваюсь. Совсем недалеко из пассажирского окна автомобиля выглядывает Билли Фицджеральд, с озадаченностью приподняв одну бровь.