Или не хочется.
Сама себя уже не понимаю.
Тишина давит железным пологом, и я говорю прежде чем успеваю подумать.
— Буду ли я жить, доктор?
Билли поднимает на меня растерянный взгляд, хмурится так, будто только что проснулся, а потом улыбается — широко и искренне.
— Всего лишь небольшое растяжение. Немного льда, зафиксировать — и завтра будешь как новенькая.
Он обматывает ногу полотенцем и прикладывает пакет к лодыжке, продолжая удерживать ее в ладонях. Делает всё это немного поспешно: словно думал совершенно о другом. Его прикосновения сквозь ткань уже не так обжигают, но лёд всё равно холодит так, что зубы сводит.
— Звучит так, будто знаешь, о чем говоришь.
— Я успел насмотреться на растяжения, вывихи и сломанные кости, так что да. Опыт у меня есть.
Билли снова смотрит на меня. Из-за нашей разницы в росте даже сейчас, когда я сижу на достаточно высокой кушетке, он ниже всего на несколько дюймов.
Я невольно перевожу взгляд на его губы, которые сильно контрастируют со всеми остальными чертами лица. Широкие брови, скулы настолько острые, что хочется прикоснуться и проверить, останется ли на пальце порез, твердая линия подбородка, углы челюсти — и милая «бантиковая» форма губ с приподнятыми уголками, из-за которых он всегда выглядит так, будто в приподнятом настроении, будто сдерживает улыбку.
Уверена, если бы не губы, он бы казался хмурым и угрожающим парнем.
Билли убирает лед, полотенце и осматривает мою лодыжку.
— Уже лучше.
Он тянется за эластичным бинтом и начинает бинтовать умелыми выверенными движениями.
Видимо, про опыт он не шутил.
Его каштановые волосы в свете солнечных лучей отливают темно-винным оттенком, и у меня возникает навязчивое желание узнать, будут ли они такими же гладкими и мягкими на ощупь, какими кажутся на вид.
Да уж, права была Летта — его хоть сейчас на обложку журнала.
Чем дольше на него смотрю, тем сильнее убеждаюсь.
"Может, тогда пора перестать смотреть?"
Внезапно Билли поднимает голову, и я не успеваю отвести взгляд.
— Не туго? — он слабо похлопывает меня по голени.
Я удивленно рассматриваю плотно замотанную лодыжку (я и не заметила, что он закончил), шевелю пальцами.
— Нормально. — И Билли, слабо улыбнувшись, отпускает меня, после чего отталкивается пятками, отъезжая назад.
Я встаю и осторожно опираюсь на правую ногу. Немного неприятно, но болью это не назовешь — скорее дискомфорт. По крайней мере до дома я точно дойду.
— Нужно будет еще раз приложить лед, чтобы опухоль полностью спала. Лучше, конечно, сильно не напрягаться…
— Я в порядке, правда. Мой дом в квартале от школы, мне уже совсем не больно. Видишь? — И я делаю несколько шагов из стороны в сторону.
— Ладно-ладно, — он смеется, успокаивающе выставляя перед собой ладони. — Как скажешь.
Я сажусь на кушетку и обуваюсь. Получается медленно: я боюсь снова потревожить больное место. Билли, вернувший всё, что брал, на свои места, терпеливо ожидает меня на том же стульчике, задумчиво глядя в окно.
— Будет дождь, — внезапно говорит он, потирая ладонью левое колено.
Я затягиваю узел на шнурках и прослеживаю его взгляд. На небе ни облачка, а солнце больше напоминает летнее, чем осеннее — ни единого признака приближающейся непогоды. Я хмурюсь и уже открываю рот, чтобы задать вопрос, как Билли поворачивается ко мне и поднимается.
— Готова?
— Д-да, идём.
Я вскакиваю на ноги и тянусь в задний карман джинс за телефоном, но рука хватает воздух. Тогда я оглядываюсь по сторонам в поисках рюкзака.
— В чем дело?
— Мои вещи…
— Остались в библиотеке, — немного подумав, Билли щелкает пальцами. — Сейчас схожу. Подожди у центрального входа. Хорошо?
— Конечно.
Мы расходимся в разные стороны: Билли возвращается в библиотеку, а я ковыляю в главный холл. Полноценно наступать на правую ногу мешает скорее страх боли, чем она сама, но с каждым шагом становится всё проще и к выходу из школы я подхожу уже нормально, разве что немного прихрамываю.
Ждать Билли долго не приходится. Он догоняет меня почти сразу же и передает рюкзак, в карман которого я тут же запускаю руку и с облегчением выдыхаю. Телефон на месте.
Если бы я его потеряла, мне бы пришлось пользоваться неубиваемой кнопочной нокиа. Свободных денег в семье нет, а сбережения на новый телефон тратить не хотелось бы.
— Спасибо, — я не могу сдержать улыбку.
— Не за что.
Мы оба молча стоим: я — завороженная его ответной улыбкой, он — будто хочет что-то сказать.
— На следующей неделе в кино будет премьера «Однажды в Харривуде». Планируешь идти?