— Нет, — мне резко становится грустно.
— Почему? — удивляется он.
— Все билеты раскупили в мгновение ока, вот я и пролетела.
А еще они стоят как крыло самолета.
— У меня есть лишний билет. Брал второй для Джера, но у него какие-то дела с колледжем. Трантино ведь твой любимый режиссер, вот я и подумал, что тебе будет это интересно. Мне всё равно одному будет скучно.
— Правда?
— Правда, — Билли улыбается, склоняя голову набок. — Составишь мне компанию?
— Конечно. Ты еще спрашиваешь, — от внезапной радости я едва не подпрыгиваю.
— Прекрасно, тогда я тебе напишу. — Он бросает взгляд на огромные часы, висящие в школьном холле. — Мне срочно нужно к Фишборну. Ты уверена, что сможешь дойти?
— Да, я в порядке. Ты просто волшебник. Не задумывался о медицинском?
Билли смеется и качает головой.
— До завтра.
— Ага.
И я провожаю его взглядом, пока он не скрывается в боковом коридоре.
Он же не имел в виду свидание? Нет, вряд ли. Он бы и назвал это свиданием, а не прикрывался компаниями и «случайными лишними» билетами. За время нашего общения я поняла, что он прямой как рельса и искать двойное дно в его словах бессмысленно, а чаще — чревато проблемами.
На самом деле к сегодняшнему дню я уже потеряла всякую надежду на то, что всё-таки смогу увидеть премьеру, но мне чертовски повезло.
Я ловлю себя на том, что всё ещё стою на месте и улыбаюсь, как полная дура. Бью себя по щекам — ну-ка, возьми себя в руки.
Дома нарадуюсь вдоволь.
Я успеваю пройти половину расстояния, как вдруг телефон начинает вибрировать. На экране светится «Шерстяной придурок». С первого раза ответить на звонок не получается из огромной диагональной трещины, но в конце концов мне удается.
— Лот, какого хрена? Я названиваю тебе последний час. Ты пропущенные вообще видела? Где ты? Ты в порядке?
На меня обрушивается водопад слов — нервных, раздраженных, совершенно не свойственных Лиаму Лоуренсу.
— Не видела. Я иду домой и всё нормально, — пытаюсь ответить на все его вопросы.
— Почему не отвечала? Где ты была?
— Телефон на беззвучном. Извини.
— Фицджеральд так тебя очаровал, что не замечала ничего вокруг? Ты ведь с ним была?
— Да.
— Так, хорошо… Черт! Нет, это плохо. Очень плохо, Лот. Знаешь, я говорил, что мне совершенно плевать на вас, на то, что ты ему ответишь, но так было раньше. Сейчас всё поменялось, черт подери, кардинально, и мне…
— Хватит! Успокойся. Я вообще не понимаю, о чем ты. Давай ты объяснишь мне, что именно поменялось. Хорошо?
Лиам вздыхает.
— Мы в полной заднице, Лот.
— По-моему, ты драматизируешь. Может, зайдешь ко мне вечером? Заодно расскажешь, будешь ли ты закладывать свои души.
Лиам в ответ на мою шутку даже не хмыкает, и вот теперь-то я начинаю серьезно переживать.
— Лиам, в чем дело?
— Предупреди миссис Черри о том, что я приду.
— Лиам!..
Но он уже отключается.
Я пристально смотрю на потемневший экран — будто он может мне ответить на все вопросы, возникшие после этого быстрого разговора.
Впервые Лиам показался мне таким открыто испуганным. Его страх всегда был едва заметным, теплившимся в глубине полупрозрачных голубых глаз, в то время, как всё внимание, как у профессионального фокусника, отвлекала играющая на губах ухмылка. А голосом он владел и того лучше. Тысячу раз наблюдала за тем, как по телефону он разыгрывал целые спектакли.
Мне хочется думать, что это один из них, но не получается.
Теперь мне тоже страшно.
Непонятно из-за чего.
Глава 7. Ковры и кинжалы
Лиам приходит поздно вечером, около девяти часов, когда я уже теряю всякую надежду и планирую ложиться спать. Мама впускает его без вопросов. Был бы это какой другой мужчина, он бы не прошел дальше порога, но к Лиаму мама относится почти как к сыну, а потому он имеет доступ в наш дом в любое время дня и ночи.
Я заплетаю волосы в тугую косу, когда он, коротко постучавшись, приоткрывает дверь и засовывает голову в мою комнату. С закрытыми глазами — в этой дурости себе не изменяет.
— Ты одета? — томным голосом вопрошает он.
— Заходи, — закатываю глаза.
В душе я, конечно, радуюсь: кажется, кое-кто очень быстро пришел в норму. Может, это означает, что причина, из-за которой он так занервничал, не такая уж и серьезная?
Лиам недолго думая устраивается на моём стуле, удобно откинувшись на его спинку. Мы оба молчим: я, закончив с волосами, взбиваю подушки, а он наблюдает за мной из-под полуопущенных век, сцепив ладони в замок на животе.
— Ложная тревога? — осведомляюсь я, усаживаясь в изножье кровати.
— Если бы. Я всё еще уверен, что мы в полной заднице.