Я жду продолжения, но он не спешит.
— А я всё еще не понимаю, о чем ты, Лиам.
Он подается вперед и опирается локтями на колени.
— Твой Фицджеральд подложил тебе огромную, размером с самосвал свинью. Вчера в город вернулся Эван Редгрейв.
— И?
— Что?
— Лиам, Бога ради, выражайся яснее! — взрываюсь я и бью кулаком по одеялу. — Что еще за Редгрейв?
— Вы с Фицджеральдом хоть разговариваете? — насмешливо интересуется он. — Или только пялитесь друг на друга, как умалишенные? А может, уже целуетесь в интимном полумраке библиотеки?
Я задыхаюсь от возмущения.
— Лиам!..
— Я не прав?
— Ничего мы не пялимся. И не целуемся! — поспешно добавляю я, заметив, как подбирается Лиам, готовя остроту. — Мы разговариваем, но не о… не о делах стаи.
— Зато о том, что это относится к стае, догадалась почти сразу.
— Я не тупая, — язвительно отвечаю.
— Да, Лот, мозги у тебя есть. — Он со вздохом снова откидывается на спинку стула и после небольшой паузы продолжает: — Ты представляешь, что такое стая? Хотя бы в общих чертах.
— Кружок по интересам. Любой перевертыш обожает мясо, игры на свежем воздухе и гоняться голышом за лесной живностью.
— И почему в твоем ответе я ощущаю явный привкус мнения миссис Черри? — для убедительности Лиам даже причмокивает. — В общем-то это часть правильного ответа. Но в первую очередь стая — это община. Хоть я и считаю, что мы стараемся держаться вместе, только из-за того, что нас ощутимо меньше, чем людей, в стае чувствуешь себя уютно. Уверенность, что тебе всегда помогут, действует успокаивающе. Но без твердой руки вся эта утопия рассыпается как карточный домик. Хороший вожак должен быть сильным, строгим, но справедливым. Слишком жесткий — его быстро подсидят, слишком мягкий — начнутся разброд и шатания. Но еще хуже, когда один город делят две стаи. Вот тогда-то становится жарко — в особенно запущенных случаях даже коктейли Лотова идут в ход…
— Но у нас как раз-таки две стаи, — неуверенно прерываю его лекцию. — И вроде как всё нормально, ничего не горит.
— Последние тридцать пять лет в городе только одна стая, с тех пор как Джон Фицджеральд стал вожаком Западной. До его появления было две малочисленные, но независимые друг от друга стаи, которые по очереди пытались подмять друг друга под себя. Удавалось это периодически, а вот закрепить успех, увы, не получалось.
— Ни у кого, кроме Джона Фицджеральда, — задумчиво поддакиваю.
— Бинго, — Лиам щелкает пальцами. — Но то, что он так долго держит в узде Восточных, еще не значит, что они сдались. Большая часть стаи, конечно, приняла новые порядки, но есть и радикальные представители, которые горят желанием вернуть былое величие.
— Но они были и раньше.
— Ну да.
— И ты так сильно из-за этого не переживал.
— Многое изменилось.
— Говори по существу, Лиам.
— Терпение, Лот. Не спеши, — произносит он с интонацией уставшего наставника. — Есть три основных сценария смены власти. Первый — это наследование. Вожак выбирает преемника, официально представляет его и какое-то время готовит. Само собой все стараются оставить власть в семье, но объявить наследником могут и любого другого альфу стаи. Второй сценарий — голосование. Применяется только в случае внезапной смерти вожака, который не успел объявить о преемнике. Выдвигаются несколько кандидатов, после чего все семьи стаи голосуют за того, кто по их мнению наиболее достойный. Эти два сценария безопасны и практически гарантируют, что грызни за власть не будет — если, конечно, впоследствии стая остается довольна новым вожаком. Поэтому они и прижились. Но, как говорится, в семье не без урода и есть третий брат-дегенерат — дуэль. Главный нарушитель спокойствия. Что ты вообще знаешь о дуэлях?
— Вроде как во время них можно убивать.
— Да, смертельные случаи бывают.
— О Боже… — у меня даже кружится голова.
— Уже кучу лет дуэли идут до того момента, пока кто-то не сдастся или не потеряет сознание. Смерти скорее исключение из правил. Если бы было так, то после каждый переделки власти стая лишалась бы половины своей численности, — Лиам со смехом отмахивается.
— И что, за эти годы не было ни одного смертельного случая?
— Ну почему, был один, если не ошибаюсь. Еще когда Джон Фицджеральд дрался сам за себя.
— В каком смысле — сам за себя? — хмурюсь.
— Тот, кто бросает вызов, всегда бьется сам. Это непреложный закон. Но у вожака есть небольшая альтернатива — он может заменить себя членом собственной стаи и тот будет представлять его интересы.
— Интересная привилегия.
— Не совсем, — усмехается Лиам. — Точнее — совсем не она. Бойца выставляют, если только ты сам не можешь драться. Либо слишком стар, либо серьезные и хронические проблемы со здоровьем, влияющие на обращение. Использовать это в свою пользу невозможно: никакой идиот не решится стать инвалидом, а подделать не получится.