— Да, никто не признался, — покладисто кивает Лиам. — Но, знаешь, Лот, если бы меня спросили, верю ли я в это, я бы ответил — о да. Верю.
— Ты пытаешься меня запугать.
— Верно, — снова соглашается он. — Я хочу, чтобы ты знала, кто такой Редгрейв и чего от него можно ожидать.
— Ты переживаешь за стаю больше, чем кто-либо. Почему, если планируешь уезжать?
— Но мама остается и мне точно не плевать на то, что происходит в этом городе. А еще ты совсем скоро по уши втюришься в одного из главных участников предстоящей борьбы за власть. Как же я могу не переживать?
Лиам издевательски скалится, а я в ответ угрожающе щурюсь, раздумывая, стоит ли краткий миг мести часовых нотаций мамы, которая точно прибежит на истошные вопли этого придурка.
— Заткнись, Лиам.
Не стоит.
Лиам смеётся и встает со стула, потягиваясь всем телом. Разминает поясницу, которая хрустит как столетнего деда, и идет к двери. Уж взявшись за ручку, он оборачивается:
— Фицджеральды, может, и относятся к этому менее серьезно, чем нужно, но есть факт, с которым невозможно поспорить, — власть получить сложно, но еще сложнее ее удержать. Им чертовски повезет пережить этот кризис малой кровью.
— По-моему, ты всё-таки драматизируешь. Бабушкины страшилки на тебя сильно подействовали.
Я с трудом выдавливаю из себя улыбку, на что Лиам только отмахивается и уходит. Слышу, как он громко прощается с мамой, и с задушенным стоном падаю лицом вниз на подушки.
Час от часу не легче.
Вся новая информация смешана в голове: каша из кучи разрозненных фактов, которые у меня никак не получается объединить в цельную картину. С одной стороны Лиам звучал так убедительно, пусть и безумно, а с другой — ну что за глупость?
Нет, сейчас я не способна ясно мыслить. Слишком устала.
Подумаю об этом позже.
Сон почти накрывает меня с головой, как вдруг раздается ритмичный тихий стук по оконному стеклу. Я с усилием приоткрываю один глаз, и в груди странно теплеет.
— И правда — дождь, — бормочу я и засыпаю с глупой улыбкой на губах.
Глава 8. Даже так?
Субботнее утро радует меня тем самым умопомрачительным ароматом, который бывает только после сильного ливня. Несмотря на резко упавшую температуру, первое, что я делаю после пробуждения, — открываю окно нараспашку и вдыхаю воздух полной грудью.
Хотела бы сходить прогуляться, но домашние дела себя сами не переделают.
Мама уже ушла на суточную смену, а значит, у меня есть на уборку целый субботний день (а если не спешить, то и ночь). Пропылесосить, постирать вещи, протереть пыль, проверить, не возникла ли в раковине гора немытой посуды — доказательства очередного ночного перекуса Летты.
Я ей откровенно завидую: как возможно потреблять столько калорий перед сном и оставаться такой стройной? Меня бы после одного подобного инцидента разнесло до размеров мамонта.
Минут через двадцать после пробуждения, позавтракав и переодевшись в удобную одежду, я заглядываю в комнату Летты, которая спит сном младенца. Коротко, но громко стучу в дверь, и она ворочается в постели с недовольным стоном.
— Ну чего? — Ее голова приподнимается над подушками.
— Помочь мне не желаешь?
— Желаю, но не в такую же рань!
— Одиннадцать часов утра, Летта, — укоряю ее. — Ты опять не ночевала дома?
— Да, я была с Адамом, — мечтательно мурлычет она, опять заваливаясь в постель.
— А мама в курсе?
— Нет, конечно. Я вернулась домой в пять утра, и она даже не заметила моего отсутствия.
Качаю головой с тяжелым вздохом. Никогда не пойму неутомимого подросткового бунта сестры, которая во всем пытается насолить и что-то доказать маме. Иногда мне даже кажется, что Летта встречается с Адамом только потому, что мама его приняла в штыки и закатила грандиозный скандал, после которого у меня еще долго звенело в ушах. Сейчас градус напряжения значительно снизился, но мама всё равно вспыхивает, как спичка, каждый раз, когда понимает, что Летта и Адам были долгое время наедине или ночевали вместе.
Мне не настолько интересны чужие отношения, чтобы одобрять их или осуждать, а потому я держу нейтралитет и только лишь надеюсь, что эти двое предохраняются.
Вряд ли мои барабанные перепонки смогут пережить новый виток скандала.
— Вздыхай, пока можешь, — ворчит Летта, приподнимаясь на локтях. — Но запомни мои слова: как только у тебя появится парень, ты перестанешь быть удобной и тебя ждет та же судьба, что и меня. Ведь кто наша мама? Типичная мужененавистница. Один раз обожглась, выйдя замуж за полного мудака, решила для себя, что мужчины все такие, — и теперь брызжет ядом каждый раз, когда видит опровержение этому.