— Перестань, — невольно качаю головой.
— Только не говори, что ты с ней согласна.
— Не согласна, но и ты, как мне кажется, преувеличиваешь.
— Ну да, ну да, — саркастично тянет Летта. — Скажи «да» Фицджеральду и проверь на собственной шкуре, права я или нет.
— Виолетта, разговор окончен. Когда проснешься, приберись, пожалуйста, в своей комнате сама.
Я раздраженно захлопываю ее дверь и спускаюсь на первый этаж. Пусть спит. Сама справлюсь.
В первую очередь иду на кухню, но на моё счастье Летта, видимо, настолько утомилась, что сил не осталось даже на ночной перекус. Поэтому я беру бельевую корзину и иду к стиральной машинке, где начинаю заниматься сортировкой одежды, чтобы хоть немного успокоиться.
Почему-то внутри всё кипит от злости. Обычно я пропускаю слова Летты мимо ушей, потому что она умеет сказать что-то очень обидное вскользь и несерьезно и потом живет как ни в чем ни бывало, а я помню, прокручиваю в голове и не могу простить. Впрочем, в этом они с мамой похожи почти так же, как и внешне.
Мне вообще иногда кажется, что я со своей склонной к полноте фигурой и тщательным обдумыванием собственных слов в этой семье подкидыш.
Гружу вещи в стиралку и зло бью по кнопке.
И что меня так задело?
То, что она считает меня удобной, а следовательно, исходя из ее системы ценностей, и жалкой? Или ее жестокие слова о маме?
Она полна недостатков и склонна к контролю, но всё-таки искренне любит нас обеих. Наверно, вырастив в одиночку двух дочерей, сложно принять то, что они повзрослели. По крайней мере я иногда понимаю маму: Летте хочется надавать по башке за некоторые ее решения, продиктованные чистым и незамутненным бунтарством.
Мама часто говорит, что ей со мной повезло, что я спокойная, ответственная и серьезная, что на меня можно положиться. Удобная ли я? Возможно. Но это не потому, что я боюсь ругаться с мамой или подавляю собственные желания, лишь бы ее не расстраивать.
Мне никогда и не хотелось сделать что-то безрассудное: напиться до беспамятства, сбежать без предупреждения на всю ночь, встречаться с парнем, которого не любят все мои друзья. Не то чтобы Адам был ужасным человеком, просто как-то не сошелся ни с кем из окружения Летты. Мне он кажется слишком пустым и помешанным на себе, Лиама бесит его натужные замашки человека, который строит из себя альфа-самца (по мнению Лиама не у каждого перевертыша такое выходит естественно, хотя казалось бы — это у них должно быть в крови), даже подруги Летты, которые терпеть меня не могут, считая скучной и занудной, почему-то холодно относятся к Адаму, несмотря на то, что уж он-то — полная моя противоположность.
Я не хочу думать о том, как отреагирует мама, если у меня появится парень, если он окажется перевертышем, альфой, который считает меня своей истинной… В любом случае мне слабо верится в то, что она обрадуется, но я — по ее же мнению — умнее и рассудительнее Летты.
Мама мне доверяет.
Я почти заканчиваю сборку пылесоса, настолько древнего, что, кажется, ему столько же лет, сколько и мне, когда в гостиную вползает Летта, зевая и на ходу собирая волосы в хвост. Она мнется на пороге, бросая неуверенные взгляды в мою сторону, но я не реагирую.
Внутри всё давно остыло, но желания улыбаться не возникает.
— Давай мне пылесос.
— Бери.
Я пожимаю плечами и, обернувшись, внезапно попадаю в крепкие объятия сестры. Она стискивает мои ребра с силой разъяренной медведицы. Мои руки замирают в воздухе, а потом неловко опускаются на ее плечи.
Иногда мне приходится принимать извинения, даже если не готова ее прощать, именно из-за этой ультимативной формы. Вырваться из ее хватки просто невозможно.
— Прости меня, я правда не хотела тебя обидеть, — бормочет она мне в шею. — Мир?
— Мир, — искренне отвечаю я. — Нельзя сказать, что твои слова были неправдой.
— А это тут причем? — Летта удивленно отстраняется. — Я думала, ты обиделась из-за того, что я не хотела помогать тебе с уборкой.
Я прыскаю от смеха.
Да уж, Летта не гордая — без проблем извиняется, даже не зная за что.
— Неважно, — отмахиваюсь я. — Давай, пылесос в зубы и вперед.
На уборку мы тратим часа три, но зато дом сияет чистотой и уютом. А потом Летта выказывает желание приготовить на ужин карри. Я ее поддерживаю, но в душе сильно удивляюсь: она прекрасно умеет готовить, но не любит это дело. Наверно, потому что не хватает терпения и усидчивости.
Летта даёт мне задание нарезать овощи — единственное, на что я способна.