Меня, в отличии от мамы и сестры, кулинарный талант обошел стороной, что лишний раз заставляет меня задумываться о том, что я всё-таки приемная. В этой мысли меня разубеждает только одно: цвет волос. Что у меня, что у Летты они идентичного оттенка — светло-русые, отливающие на солнце золотистым.
Закончив с нарезкой овощей, я наблюдаю за Леттой, погрузившейся в волшебный процесс готовки, и мысленно возвращаюсь к событиям вчерашнего дня. Неосознанно тянусь к пострадавшей лодыжке — бинт я еще не сняла, но вчера вечером прикладывала лед и опухоль действительно полностью спала. Пропал даже дискомфорт. Сегодня я действительно как новенькая.
Мои губы растягивает непрошеная улыбка, но потом воспоминания двигаются дальше, к разговору с Лиамом, и она постепенно пропадает. Я прокручиваю в голове всё, сказанное им, и почему-то не могу отделаться от щекочущего беспокойства, даже несмотря на то, что мне и сейчас, после отдыха, все эти проблемы кажутся надуманными и гиперболизированными.
В то, что начнется смута при появлении молодого вожака, я верю. Это в природе что людей, что оборотней, и не так уж сильно мы отличаемся. Но уверенность Лиама в том, что в этой борьбе не будут чураться криминала (шантаж и угрозы сложно назвать по-другому), кажется мне бредовой.
А может, Фицджеральды невольно согласятся с выводами Лиама, особенно сейчас, когда уже поползли слухи, и решат не нарушать традиции: официально объявят Билли преемником и получат годовую отсрочку.
Но едва ли меня это как-то касается.
По крайней мере сейчас, когда мы с Билли всего лишь… друзья? А можно ли так называть парня, знакомство с которым началось с того, что он пригласил меня на свидание?
Я тяжело вздыхаю в ответ своим мыслям. Наверно, это была плохая идея — взять паузу на раздумья.
Почему-то у меня такое чувство, что отказаться от общения с ним уже не смогу.
Внезапно в кармане моих домашних шорт коротко вибрирует, сбивая меня с мысли. И слава Богу, а то они уже идут в очень странном направлении.
Я достаю телефон и смотрю, что заставило его подать признаки жизни.
«Как нога?»
Легок на помине.
Бросаю осторожный взгляд в сторону Летты, но она не обращает на меня внимания. Ее интересует только кастрюля, а значит, пока что можно не бояться, что она заглянет мне через плечо. Она так часто это делает, что уже не открываю личную переписку, если она рядом.
Но сейчас она сосредоточена на готовке, так что я всё-таки решаю ответить, стараясь не выдать волнения.
«Прекрасно, уже совсем не болит. Спасибо, кстати. И за ногу, и за помощь с книгами».
«Обращайся».
Я снова смотрю на Летту, но она никак на меня не реагирует. Поэтому возвращаюсь к диалогу с Билли.
«А твоё плечо?»
«На мне всё быстро заживает. Даже следа уже не осталось».
Мне вспоминается то, что я видела два дня назад: темно-фиолетовый синяк, который, как чернильное пятно, переползал на торс.
«Слабо верится».
«Считаешь меня обманщиком?»
«Нет. Просто скептично отношусь к хваленой регенерации оборотней».
«Даже так?»
Двойственный ответ.
Он может таить в себе как лукавую улыбку, так и обиженный выдох.
И не успеваю я решить, что из этого скорее ему свойственно, и придумать ответ, как вдруг приходит новое сообщение, из-за которого во мне разгорается желание немедленно ущипнуть себя и проверить, а не сплю ли я. Поддаюсь ему. Рука, кожу которой я сильно сжала пальцами, взрывается острой болью. Убеждаюсь: нет, не сон.
«Альфы крепкие», — и фото.
На нем Билли оттягивает ворот своего спортивного кимоно, показывая чистое плечо без малейших признаков заживающего синяка, а заодно и правую часть торса от ключиц до талии.
Почему-то я не могу отвести взгляда.
Фото сделано через зеркало туалета: за спиной Билли видны закрытые кабинки, ниже пояса его прикрывают раковины. Кожа влажно блестит, волосы растрепаны и торчат в разные стороны. Телефон скрывает лицо почти полностью, оставляя видимыми только глаз и уголок губ. Белоснежная ткань кимоно только сильнее подчеркивает его светлую кожу, а свободный пошив — твердые напряженные мышцы.
Он выглядит неприлично хорошо в этой одежде.
— Вау!
Сердце подскакивает в горло, и от неожиданности я едва не сваливаюсь со стула. Телефон, выскользнувший из моей ладони, падает на пол экраном вниз.
— Виолетта! Я убью тебя!
Я резко оборачиваюсь, впервые в жизни серьезно настроенная ударить сестру. Она с испуганным визгом отскакивает от меня, прикрываясь ладонью и половником.
— Я что тебе говорила? Это моя личная переписка! — Со всего размаху ударяю по столу так, что салфетница вздрагивает и заваливается на бок. — Не твоя!