— Лаконичнее и не скажешь, — говорит он, трогаясь с места. — Прекрасно тебя понимаю.
— Твоя сестра тоже любит ставить тебя в неловкое положение на людях?
— Не то чтобы любит, скорее это у нее получается само собой. Разве Уиллоу не говорила ничего странного про меня?
«Заставляешь его ожидать, надеяться, нервничать. Отвратительно».
Наш первый разговор проносится в мозгу со скоростью болида с Формулы-1. Но сказать правду в моем случае означает повторить тот диалог в библиотеке, когда он назвал меня красивой. Мало ли что он, прямолинейный, но совершенно непредсказуемый, сможет выдать в этот раз.
Поэтому я увиливаю от прямого ответа:
— Скорее она говорила много странного обо мне.
Краем глаза замечаю, как Билли бросает на меня короткий мимолетный взгляд и снова возвращает всё своё внимание дороге.
— Часто Уиллоу попадает не бровь, а в глаз, и очень редко подбирает для этого щадящие слова, но, поверь мне, в душе она милый ангел. Нужно только перетерпеть период выпущенных иголок и коготков, потом станет намного проще.
— Значит, наши сестры похожи еще сильнее, чем мне показалось на первый взгляд, — смешливо хмыкаю. — Дай угадаю, она постоянно извиняется?
— Неа, она никогда не извиняется, — Билли пожимает плечами.
— И чем же тогда заканчиваются ваши ссоры? — удивленно хмурюсь, не совсем понимая, как такое возможно. Если бы моя Летта вела себя так же, мы бы точно не смогли ужиться в одном доме.
— Если виноват я, то мирюсь первым сам. Если она — то чаще всего молчанкой. Наш рекорд — три месяца, уверен, мы могли бы и дольше, но это заметила мама и заставила нас поговорить.
— Значит, ты злопамятный? — я смягчаю вопрос легкой улыбкой.
— Да... Думаю, да, есть вещи, которые тяжело простить, — усмехается Билли и, воспользовавшись тем, что мы останавливаемся на перекрестке, поворачивается ко мне. — Уиллоу говорила что-то очень странное? Имей в виду, одно твоё слово — и она попадет на недельный домашний арест.
Его голос звучит так игриво, что по коже бегут мурашки. Ладони сами собой сжимаются в кулаки, но непреодолимого желания отвернуться, как раньше, не возникает. Кажется, я уже начинаю получать удовольствие от пылающего в груди смущения.
— Какое жестокое коварство, — шучу в ответ и склоняю голову на бок, из-за чего прядь волос скользит по плечу и падает на грудь, чуть задевая щеку.
Билли прослеживает это внимательным цепким взглядом, от которого меня бросает в странную дрожь, но, к счастью, на светофоре возникает зеленый сигнал.
— Ради тебя всё что угодно.
Мы продолжаем поездку, и я мысленно радуюсь тому, что он снова сосредоточен на дороге и не может заметить, как сильно покраснело моё лицо. Палец нервно накручивает длинный локон, портя укладку Летты к чертям, но поделать с собой ничего не могу.
Интересно, он специально периодически бросает такие фразы или просто не видит в них ничего особенного?
Наш разговор льётся как ни в чем ни бывало, и я быстро успокаиваюсь. Мне свойственно тонко ощущать настрой собеседника, а от Билли исходит такая сильная аура непрошибаемой умиротворенности, что невозможно ей не проникнуться.
Больше он не говорит ничего смущающего впроброс.
Довольно быстро мы покидаем черту города и движемся в сторону Болдем Лейк. Рядом с ним располагается небольшой загородный поселок и еще пустеющие участки земли, настолько элитные, что страшно даже предположить их стоимость. Большая часть принадлежит перевертышам, но есть и те дома, которые строили для себя особенно удачливые люди, жаждущие прикоснуться к интригующей оборотнической сущности и оценить, что же такого чарующего в этой природе.
По словам Билли, в конце осени там уже никто не живет, а значит, дорога, ведущая к Болдем Лейк, пустынна и идеально походит для практики, особенно та ее часть, которая идет вдоль ближнего берега. Сами коттеджи находятся на дальней стороне и, чтобы до него добраться, нужно объезжать продолговатое огромное озеро.
И как только перевертыши выдерживают жизнь в мегаполисах, если готовы тратить кучу времени на то, чтобы сбежать даже из нашего маленького городка?
Примерно через семь минут автомобиль подъезжает к повороту на коттеджный поселок, и Билли, проехав еще немного, останавливается на обочине. Меня внезапно окутывает волнение, похожее на то, какое бывает перед экзаменом — нервная дрожь конечностей и внезапное сомнение в собственных силах и знаниях.
— Готова? — спрашивает Билли, поворачиваясь ко мне.
«Уже не уверена».
— Да, — беззастенчиво вру и, отстегнув ремень, выскальзываю из машины.
Я глубоко вдыхаю свежий прохладный воздух и на секунду прикрываю глаза. Стандартная перезагрузка. Обычно она мне помогает и настраивает на нужный лад. В этот раз метод тоже работает: я прочитала достаточно много теории для того, чтобы иметь четкое представление о том, что мне нужно будет делать. К тому же здесь Билли, который уж точно остановит меня, если что-то пойдет не так.