Так получилось и сегодня. Билли поставил меня перед фактом, что купил два билета в закрывающийся на зимные месяцы Айленд-парке и сильно обидится, если я не составлю ему компанию.
Будто бы меня нужно уговаривать.
Я только рада тому, что наконец встретила того, кому в радость потратить целый вечер на "глупые десткие покатушки".
Единственное, что меня расстраивает, - необходимость врать маме. Честно признаться ей в том, что я собираюсь ехать развлекаться с каким-то парнем, не хватает духу, ведь даже если она не встанет на дыбы сразу, услышав эту новость, то, как минимум, захочет познакомиться с тем, кому доверяет свою дочь. А я совсем не уверена, что способна пережить такую неловкую ситуацию.
Поэтому пришлось призвать на помощь Лиама. Он поиграл бровями, заговорчески поулыбался, а потом, будто бы вспомнив, о чем он меня предупреждал не так давно в отношении проблем в стае, неодобрительно хмурился и цокал языком. Но в конце своей занимательной пантомимы он, слава Богу, всё-таки согласился меня прикрыть.
Для мамы (да и для не в меру любопытной Летты) сегодня я остаюсь у Лиама с ночевкой из-за совместного школьного проекта, а не развлекаюсь с Билли Фицджеральдом в Айленд-парке за сотню миль от родного города.
Страшно представить, что со мной сделают, если мой обман раскроется.
Однако стоит мне попасть в цветастый мир огромных качелей и экстремальных горок, как все страхи выветриваются из головы, будто их и не было.
Буду решать проблемы по мере их поступления.
А пока - веселимся!
Билли смиренно следует за мной и со смехом потакает каждому моему желанию, пока я не показываю пальцем на первый маятниковый аттракцион за вечер и не говорю:
- Хочу туда.
Он прослеживает взглядом и меняется в лице. Не так, как в прошлый раз, когда речь заходила о моем запахе - тогда он смутился. Сейчас же улыбка исчезает с его губ так быстро, будто ему резко дали поддых, а брови приближаются к тому, чтобы задумчиво сойтись на переносице.
Билли молчит, разглядывая начинающий раскачиваться аттракцион, а потом, несколько раз моргнув, будто бы сбрасывает с себя состояние транса.
- Пойдем, - отвечает он и улыбается.
Не так искренне, как обычно - отмечаю я краем сознания, пока он, взяв меня за руку, занимает место в немногочисленной очереди. Аттракцион - кажется, он называется Двурукий рейнджер - набирает амплитуду и начинает делать полный круг, из-за чего люди в кабинках в высшей точке какое-то время находятся вверх тормашками.
Я мысленно потираю руки в предвкушении, но потом ощущаю, как странно напрягается ладонь Билли, едва ощутимо стискивая мою. Он внимательно наблюдает за происходящим странно немигающим взглядом и выглядит настолько сосредоточенным, будто готовится к прыжку с парашютом. Словно побаивается, но почему-то не решается это признать.
Если бы несколько минут назад мы не сошли с головокружительных русских горок, перед поездкой на которых Билли не выказывал никаких признаков волнения, я бы так и подумала.
Мне становится неуютно, словно его согласие - результат принуждения.
Я сжимаю его ладонь и чуть тяну вниз для того, чтобы он немного склонился и смог меня услышать. Билли реагирует с небольшим опозданием.
- Если ты не хочешь... - говорю я, привстав на цыпочки.
- Желание дамы - закон, - отшучивается он.
Я хмурюсь и уже открываю рот, чтобы возразить, как тут подходит наша очередь, а во мне побеждает желание прокатиться.
Кабинки аттракциона представляют собой лодочки с несколькими рядами, состоящими из двух мест. Я тащу к еще не занятому первому ряду, на котором ощущения по моим наблюдениям всегда ярче. Мы пристегиваемся, и спустя минуту аттракцион начинает движение.
Я блаженно прикрываю глаза, ощущая, как внутренности стягивает в тугой узел, чутко реагирующий на каждое движение. Маятник пока только расскачивается, не делая полный оборот, но совсем скоро начнется самое интересное.
Обожаю подобные аттракционы именно за имитацию свободного падения. А если хочется немного остринки, нужно обязательно смотреть - вид стремительно приближающейся земли непередаваем.
Именно поэтому я выдыхаю и и открываю глаза именно в тот момент, когда мы на полной скорости несемся вниз. Из груди едва не рвется восторженный визг, а в животе всё переворачивается из-за того, что кабинка наконец делает полный круг.
Из-за восторга только сейчас я замечаю то, что Билли вцепился в поручень с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Удивительно, что железо не прогнулось как пластилин. Но еще больше меня шокирует выражение лица Билли: сжатые губы, зажмуренные глаза. Кожа настолько бледная, будто вся кровь разом отхлынула, а сам он едва дышит.