Он внезапно осекается.
А во мне наоборот, как приливная волна, поднимается непонятно откуда взявшаяся смелость.
- Хочет чего?
- Много чего, - Билли кривовато усмехается. - И еще больше того, что сложно назвать приличным.
- О, - невольно вырывается из моего рта, а щеки вспыхивают румянцем.
- Каждый раз, когда ты улыбаешься, ему - нам обоим - так сильно хочется к тебе прикоснуться. Но стоит мне поддаться этому желанию, подумать, что ты не против, что даешь мне зеленый свет, как твоя улыбка мгновенно испаряется. Будто ты меня боишься.
- Это неправда, - тихо возражаю, а в груди пылает и трещит огромный безжалостный пожар.
Кажется, если что-то упорно игнорировать, оно всё-таки не пропадет само собой.
- Откуда мне знать? Ведь я совершенно не понимаю, что ты думаешь обо мне, о нас, о том, что происходит между нами, - Билли качает головой и выпрямляется, снова начиная возвышаться надо мной. - Лот, ты помнишь, что я сказал тебе в тот день?
"О, Уильям, такое вообще возможно забыть?"
- Помню, - выдыхаю я, морально готовясь к тому, насколько неловким будет то, к чему он сейчас ведет.
- Да, я тоже. И особенно хорошо помню то, что обещал тебе тогда, но, кажется, переоценил себя, - он откидывается на спинку сидения. - Прошел месяц, Лот. Я ведь не хочу быть всего лишь другом. Если ты не видишь во мне никого другого, то, возможно, лучше и не продолжать.
То, что он говорит, меня неприятно задевает.
- Ты слишком категоричен.
- Нет, всего лишь честен. С каждым днем он, - пальцы отбивают чечетку на груди, - всё сильнее царапает мои ребра, пытается выломать их и выбраться наружу. И когда-нибудь он одержит верх. Я импульсивный, Лот. Очень. Отец с помощью спорта пытался из меня это выбить, но характер так не изменить. Именно поэтому я тогда признался тебе при всех в кафетерии - бывает так, что сначала делаю и только потом думаю. - Билли устало потирает переносицу, словно пытается привести мысли в порядок. - Мне не надоело ждать, правда. Просто я не хочу однажды поддаться своему порыву, а потом услышать, что ты воспринимаешь меня исключительно как друга. Мне будет так больно, Лот, а тебе, уверен, неприятно из-за того, что я позволил себе лишнего.
Он переводит дыхание, а я сильнее сжимаю в кулаках бока плюшевой мыши, прикусывая внутреннюю сторону щек. Во рту металлический привкус, в голове звенящая всеобъемлющая пустота.
Он решил поговорить начистоту, стоит ответить ему тем же.
- Я не знаю, что должна чувствовать, - выдыхаю полушепотом.
- Должна? Кому это? - со слабой улыбкой переспрашивает Билли. - Нихрена подобного. Важно только то, что ты действительно чувствуешь прямо сейчас.
Он замолкает, не отводя от меня взгляда, и я не могу ни отвернуться, ни сбежать. Знала бы, чем закончится этот вечер - не отказалась бы, конечно, но уж точно потратила бы неделю на подготовку, чтобы потом не обнаружить, что внезапно разучилась составлять из слов осмысленные предложения.
Я провалюсь сквозь землю от смущения задолго до того, как начну произносить фразу "Ага, ты мне вроде как нравишься".
Билли неожиданно фыркает так, будто каким-то образом прочитал мои мысли, и немного подается вперед, снова упираясь локтями в бедра.
- Слышала что-нибудь об эволюции не-перевертышей?
Я растерянно моргаю.
- Нет. Какая-то теория заговора? - предполагаю по инерции, прекрасно зная, что он любит почитывать подобные глупости и коллекционировать особенно бредовые, вроде той байки, что в какой-то европейской стране правит уже четвертый клон президента.
- Да, типа того. Но небольшая ее часть мне неиронично нравится. Суть в том, что внутренние звери существуют абсолютно у всех людей и ведьм. Значит, он есть и у тебя - крохотный, одомашенный, почти незаметный. - Билли протягивает руку и дотрагивается до вышитых белыми нитками зубок мыши, примерно на уровне моих нижних ребер. - Но по сути он такой же, как и мой - знает, чего ты хочешь, намного лучше тебя самой. Мы - те, кому не повезло получить чуть более развитый мозг, чем у других существ - слишком много думаем и сомневаемся. Им, - плюшевое нутро игрушки чуть прогибается под его пальцами, - такое чуждо. Они всегда готовы получить всё, что тебе нужно, без оглядки на чужое мнение. Поэтому, Лот, спроси своего маленького отважного мышонка, которому что русские горки, что Двурукий рейнджер как легкая прогулка: а хочет ли он, чтобы я тебя поцеловал?
Билли убирает руку и снова выпрямляется, будто оставляя меня наедине с этим вопросом.
Вот значит для чего нужны внутренние звери - для перекладывания ответственности.