Я окажусь меж двух гиперактивных огней: ярко-розового "почему так долго, мы с тобой о чем договоривались, трижды я был близок к провалу - звонила твоя мама!" и рыжего "Билли Фицджеральд такой хороший мальчик, как тебе свидание, дорогая, ах, любовь так прекрасна".
Подготовиться к такому нереально.
Но и избежать невозможно.
Поэтому я вынужденно делаю первый шаг навстречу своей незавидной судьбе, но, когда Билли повторяет за мной, резко останавливаюсь.
- Я провожу тебя.
"Нет, Уильям, признавайся: ты точно читаешь мои мысли".
- Здесь всего несколько футов пройти.
- А еще здесь темно и страшно. Вдруг тебя похитят на пороге? И кто в этом будет виноват?
Фыркаю и всё-таки иду дальше.
Не поспоришь - Лиам с его-то паранойей первым бросит камень.
Стоит мне поставить ногу на первую ступеньку, как фонарь над дверью, реагирующий на движение, загорается ярким белым светом, который сразу бьет по глазам. Я едва не спотыкаюсь и прикрываю ладонью лицо, а потом оборачиваюсь к Билли.
Из-за высоты ступеньки, на которой я сейчас стою, наши лица, наверно, впервые находятся на одном уровне. Он немного щурится, но, кажется, быстро привыкает. Я снова тушуюсь из-за того, что он рядом, ближе, чем на расстояние вытянутой руки, и не сразу нахожу слова.
- Ну... наверно, пока?
- Да, до завтра, - говорит он со странной задумчивой интонацией, но вообще не двигается.
А потом целует меня. Нежно, невесомо, едва касаясь своими губами моих - и отстраняется в то же мгновение.
Прикосновение больше похоже на дуновение ветерка, будто он и не дотронулся вовсе, но у меня перехватывает дыхание. Губы остро покалывает, кожа покрывается огромными мурашками, будто меня столкнули в бассейн с ледяной водой. Рука резко дергается к лицу, прикрывает рот, а я круглыми глазами смотрю на совершенно невозмутимого Билли.
- Ты разрешила.
- Ну ты... - возмущенно бормочу я, а потом расплываюсь в широкой, такой непрошенной улыбке.
Почему-то в груди стая бабочек не может найти покоя, хотя скорее, как бы сказал любой уважающий себя перевертыш, внутренний мышонок расценил клетку моих ребер как идеальное место для проведения вечеринки и прямо сейчас наслаждается лучшей из своих жизней.
Мне одновременно хочется и провалиться под землю, и взлететь в небеса.
А Билли остается таким же серьезным, только взгляд становится темнее, внимательнее, напряженнее - будто его волк и вправду пытается выбраться наружу. Меня пробирает мелкой дрожью, когда в голове проносится разговор на колесе обозрения - ведь он, внутренний зверь, с ума сходит.
Это хорошо? Плохо? Нейтральный факт?
Почему я так плохо училась и никогда не предполагала, что курс культуры рас сможет мне пригодиться?
- Лот... - хрипло выдыхает Билли.
Сейчас он меня поцелует, - понимаю я за секунду до того, как он действительно тянется ко мне, и... убираю ладонь, прикрывающую рот.
К черту, я ведь и правда разрешила ему.
У него мягкие, теплые губы, кончики моих пальцев случайно задевают гладкую кожу его щеки, а потом всё это исчезает. Второй поцелуй тоже длится одну короткую разочаровыващую секунду.
Отстранившись, Билли внезапно улыбается так широко, с таким восторгом, будто только что выиграл в лотерее миллион долларов и готов кричать об этом во весь голос. Но вместо этого он делает шаг назад и говорит:
- Мы встречаемся.
Утверждает, а не спрашивает.
И я не могу - не хочу - найти причины, чтобы поспорить с ним.
- Да, ладно, хорошо, окей, - выдаю полностью бессмысленный набор слов, одновременно поднимаясь спиной вперед еще на две ступеньки.
Наверно, со стороны мы смотримся как два сумасшедших, которые бояться потерять друг друга из виду.
- Мы встречаемся, Лот, - повторяет он с еще большей убежденностью, будто хочет распробовать на вкус эту фразу.
В ответ я только киваю, нащупываю ручку двери и буквально заваливаюсь внутрь прихожей. Фонарь снаружи потухает, и в прихожей становится непроглядно темно. Я прижимаю к лицу чертову плюшевую мышь и готова орать во весь голос из-за той смеси разных эмоций, которые бурлят во мне.
Так, спокойно.
Вдох-выдох.
Никаких криков.
Я в доме не одна.
Стоп! Лиам и его мама!
Вскидываю голову и замечаю очертания двух голов, заинтересованно выглядывающих из кухонного проема. Усталый стон сдержать уже не получается.
Да и не хочется.
- Милый, зажги свет.
Щелкает выключатель, и теперь я вижу мать и сына во всем их сплетническом великолепии. У Лиама такое лицо, будто он съел ящик кислейших лимонов, а у миссис Лоуренс вид возвышенно-воодушевленной дамы, которая только что посетила лучшую театральную постановку в своей жизни.