Не готова я не то что видеть его голым — даже думать об этом.
Билли, бросив на меня короткий взгляд, будто говорящий «жди здесь», заходит в раздевалку и быстро закрывает дверь, толкая ее телом. Кажется, несмотря на то, что человеческие приспособления неудобны для перевертышей, они умеют без проблем с ними справляться.
Я прислоняюсь спиной к стене и оглядываюсь по сторонам, проверяя, не идет ли кто. Будет сложно объяснить, что я делаю рядом с мужской раздевалкой в середине урока. Не хватает еще прослыть стараниями нашей масонской ложи извращенкой-вуайеристкой.
К счастью, никто не появляется, а Билли выходит спустя пять минут — на двух ногах, привычно высокий, с взъерошенными, не до конца высушенными волосами и слабой улыбкой на губах. Горло почему-то сжимает тисками, а между ребрами моя внутренняя мышь пищит и царапается, будто хочет вырваться наружу.
Болезненно и приятно.
И ощущение становится еще ярче, когда Билли, не сказав ни слова, преодолевает расстояние между нами, обхватывает моё лицо ладонями и прикасается своими губами к моим. Я цепляюсь за его запястье, немного привстая на носочки. Прекрасно ведь понимаю: секунда — и он отстранится.
Но в этот раз ошибаюсь. Он целует меня несколько раз: прямо в губы, в их уголок, в подбородок, чуть выше, и в тот момент, когда я уже едва втягиваю в себя воздух, отодвигается с почти таким же рычащим выдохом, какой он издавал, когда был волком. Но меня не отпускает, и я чувствую его теплое дыхание на своих губах.
— Давай прогуляем.
Я вздрагиваю и открываю глаза.
— Этот урок? — мой голос превращается в тихий шепот.
— Нет, все оставшиеся.
Пальцы Билли зарываются в мои волосы, отводя их от лица, а я таю как мороженое на жарком полуденном солнце июля.
— Хорошо.
Он улыбается, напоследок целует меня в щеку и берет за руку. Моё лицо горит. Уверена, сейчас я как вареный рак, но, слава Богу, Билли это никак не комментирует, иначе я бы провалилась под землю.
Вот так всегда — вроде уже привыкла, а потом он делает что-то подобное в тот момент, когда меньше всего ожидаешь. И вот снова то же самое — места поцелуев покалывает тысячами иголок, а дыхание никак не успокаивается.
Не оборотень, а демон-искуситель.
На улицу Билли выводит нас тем же путем.
— Не знала, что здесь есть дверь, — комментирую я, когда мы добираемся до кладовки.
— Он для перевертышей. Самый короткий путь до раздевалки. Чтобы полы сильно не пачкать, если вдруг на улице грязно, — объясняет он, сначала осторожно выглядывая из-за двери и только потом выходя наружу.
И пока мы не покидаем территорию школы, ни на секунды не ослабляет внимания, контролируя, что происходит по всем сторонам света.
Я посмеиваюсь про себя, наблюдая за этим. Побаивается, что его поймает Фишборн, и всё равно зовет сбежать с уроков вдвоем.
Вместе.
Я не должна чувствовать себя настолько хорошо из-за такой малости, ведь так?
Глава 13.
Над моей головой звенит колокольчик, и лицо обдает теплом, сладко пахнущим корицей, свежесваренным кофе и ванилью.
— Добро пожаловать! — Милая официантка встречает нас широкой улыбкой. — Как обычно?
— Привет, Шерон, — кивает Билли и, не дав мне приземлиться на ближайший свободный стул, мягко подталкивает меня вперед. — Да, спасибо. И карамельный латте.
Девушка салютует свободной рукой и сразу спешит к единственным гостям кафе. Билли же, игнорируя все свободные столики, идет к дальнему углу помещения, и мне не остается ничего другого, кроме как следовать за ним.
Оказывается, там тоже есть столик. Его я замечаю уже когда подхожу впритык: высокое раскидистое комнатное деревце прикрывает его с одной стороны, а тонкая деревянная перегородка — с другой. Самое подходящее место для того, чтобы спрятаться от посторонних глаз даже в полупустом кафе.
Я стаскиваю с себя куртку, оставляю ее на удачно находящейся рядом вешалке и чуть ли не падаю на удобный мягкий диванчик. Ноги гудят. Наверно, впервые за последние несколько месяцев я гуляла пешком без остановки несколько часов.
Слишком огромные для меня нагрузки.
Я на мгновение прикрываю глаза, но, когда ощущаю, как слева прогибается сидение, резко их распахиваю. Билли садится рядом, наши бедра практически соприкасаются, а я снова смущаюсь.
Почему-то мне казалось, что он расположится напротив.
Не то чтобы меня что-то не устраивало в том, что происходит, даже наоборот — всё слишком хорошо, чтобы быть правдой, но… сегодня он странный.