Предложил сбежать с уроков (хотя вряд ли это для него нечто из ряда вон выходящее), игнорировал почти все входящие звонки, которые разрывали телефон, а на те редкие, что принимал, быстро выдыхал «я занят» и сразу же сбрасывал. Впервые он такой рассеянный и несосредоточенный, со слабо заметными темными кругами под глазами — то ли от недосыпа, то ли из-за стресса.
Во время прогулки, когда мы слонялись вдоль набережной, говорила больше я, и почему-то мне кажется, что какую-то часть моих слов Билли точно пропустил мимо ушей.
На вопрос, хорошо ли он спит, он отшутился. Меня это не убедило, но требовать откровенности я не стала.
Несмотря на это, время провела прекрасно и ни секунды не пожалела, что прогуляла занятия. Едва ли у меня будут какие-то проблемы из-за того, чтобы я пропустила меньше половины учебного дня, а может, моего отсутствия и вовсе не заметят.
Внезапно, как черт из табакерки, появляется официантка Шерон и ставит на стол две чашки — с латте и обычным черным кофе.
— Что-нибудь еще? — дружелюбно осведомляется она, обращаясь ко мне.
Кажется, Билли бывает здесь настолько часто, что она прекрасно знает, что нового от него ничего не дождется.
— Нет, спасибо.
Шерон кивает и, услышав звон колокольчика у двери, выглядывает из-за растения, чтобы поприветствовать очередного посетителя. Я делаю маленький глоток из своей чашки и щурюсь от удовольствия — идеально сладкий нежный латте.
Единственный любимый вкус кофе.
Но в этот раз заказывала его не я.
Подозрительно кошусь на умиротворенного Билли, удобно откинувшего на спинку дивана.
— А откуда ты знаешь, что я пью только латте?
— Ты сама мне об этом говорила? — то ли отвечает, то ли уточняет он.
— Нет.
— Значит, угадал?
Он подмигивает, и я не могу не фыркнуть.
— А ты, оказывается, хранишь много секретов.
— Разве?
— Еще как, — я начинаю загибать пальцы. — Помимо этого, не отвечаешь, хорошо ли спишь, скрываешь что-то за формулировкой «срочные дела», даже не думаешь хотя бы обмолвиться о том, почему ты ждал год, прежде чем заговорить со мной об истинности.
И сама не замечаю, как вываливаю ему всё, а когда понимаю, что уже всё сказала, пути назад уже нет.
Билли выглядит удивленным и даже, кажется, теряет дар речи, а потом со смешком трет пальцами переносицу.
— Видимо, мне стоит объясниться.
— Я буду только рада.
Он ставит чашку на стол, садится полубоком, так, чтобы смотреть мне в лицо и располагает локоть на спинке дивана, рядом с моей головой. Молчание постепенно затягивается.
И когда мне уже кажется, что он передумал мне что-либо рассказывать, он наконец начинает говорить.
— Я не ждал. По крайней мере осознанно. — Его губы растягивает слабая усмешка. — Да, еще прошлой осенью, в самый первый день, когда перевелся, я почувствовал отчетливый запах и сразу понял, что он значит. Но я не знал, что это именно ты. Когда находишься в окружении сотни людей и перевертышей, невозможно сразу понять, кому принадлежит конкретный запах. Нужно потратить время, отследить его. Тогда я не стал этого делать.
— Почему?
— Я встречался с другой девушкой.
В груди почему-то остро укалывает.
— У нас всё было прекрасно, и я подумал: к черту судьбу, не пойду у нее на поводу, — Билли забавно морщит нос, словно та мысль была одной из самых глупых, что приходили ему в голову. — А потом мы с Ванессой расстались. Я не говорил ей о том, что моя истинная рядом, просто наши отношения подошли к логическому завершению. Это произошло в феврале. Тогда же я отследил твой запах.
— Ясно, — вставляю очень «важный» комментарий.
Ладно, не год, а меньше. Но сильно ли это меняет дело?
— То, что ты человек, я понял сразу же, как увидел тебя. И меня это поставило в тупик. Пойми только правильно, не в плохом смысле, — он смотрит на меня виновато и оправдывается быстрее, чем я успеваю разглядеть в его словах что-то обидное. — Перевертыши ощущают истинность одинаково, а люди и ведьмы — нет. Как именно? А вот черт его знает. Поэтому я решил присмотреться и понять, какая ты, прежде чем бросаться в омут с головой. А потом долго думал, как рассказать тебе об истинности, какими словами, но мозг отказывался работать. Шли месяцы, а я молча наблюдал за тобой издалека. Ну не мог же я просто взять и без какой-либо подготовки вывалить тебе то, что ты моя истинная.
— Ты буквально так и сделал, — напоминаю я, немного хмурясь.
— Да, я буквально так и сделал, — со смехом подтверждает Билли. — В тот день Джер очень много говорил о своем поступлении в колледж. А я смотрел на тебя, и мне в голову внезапно пришла мысль: начался последний год. После окончания школы ты уедешь учиться в Риверстон, а я останусь здесь, в городе, в стае. И возможностей нормально поговорить, встретиться станет в несколько раз меньше. Клянусь тебе, Лот, я очнулся, когда уже признался, а вокруг стояла звенящая тишина.