— Откуда ты знал, в какой колледж я планирую поступать? — задумчиво уточняю я, не сводя с него глаз.
— Ты сама мне об этом рассказала?
— Уильям.
Его полное имя в той самой интонации, которую так не любят Лиам и Летта, срывается с моих губ.
Вместо того, чтобы продолжить шутку, Билли прячет лицо в сгибе своего локтя. Я вижу только часть щеки и ухо, которые постепенно приобретают подозрительный оттенок. Особенно сильно краснеет ухо.
— Я наблюдал за твоей жизнью через соцсети, — после небольшой паузы тихо говорит Билли, не поднимая головы. — Читал все твои посты, даже подписался на Лоуренса, потому что он периодически отмечал тебя на фото. Ты писала про Риверстонский колледж летом.
Я внимательно рассматриваю его красное ухо и борюсь с непреодолимым желанием до него дотронуться. Интересно, оно сейчас пылает?
— То есть ты следил за мной.
— Нет, — Билли резко поднимает голову и смотрит мне в глаза. — Следить за кем-то — это сидеть ночью в кустах около его дома с биноклем в руках. Я же заходил на твою открытую страничку и видел те события, которые ты и сама хотела показать. Больше ничего, честно. Да что такое? Ты уже второй раз подозреваешь меня в сталкинге.
Он немного сводит брови на переносице, и в сочетании с покрасневшим лицом он выглядит очаровательно.
— Ладно-ладно, верю, — посмеиваюсь я и поддаюсь навязчивому желанию, царапающему диафрагму.
Билли прищуривает один глаз и охотно подается навстречу, когда моя ладонь дотрагивается до горячей кожи его щеки, а пальцы скользят по линии острой скулы. Как ни странно, пореза не остается, но кончики все равно простреливает сотнями мелких электрических разрядов.
— У тебя лицо пылает, — сдавленно выдыхаю.
— Ну еще бы, — фыркает он, накрываю мою ладонь своей. — Это было очень неловко.
— И ты всё-таки умеешь смущаться.
— Конечно, умею. Как и все.
Он улыбается и слабо потирается щекой. В груди разливается такое обжигающее тепло, что больно становится, но я не отстраняюсь, даже наоборот — неосознанно поглаживаю большим пальцем его кожу.
— Значит, вот откуда ты узнал про латте.
— Ага.
Билли прикрывает глаза и чуть поворачивает голову, прижимаясь губами к центру моей ладони. Тело простреливает молнией, и я закусываю внутреннюю сторону губ, чтобы не издать никаких странных звуков.
Его поцелуи спускаются к запястью. А потом Билли останавливается и бросает на меня взгляд из-под опущенных длиннющих ресниц.
Мы подаемся друг другу навстречу практически одновременно. Его ладони оглаживают мои ребра и остаются за спиной, а лоб прижимается к стыку между плечом и шеей. Мне немного щекотно, из-за чего вздрагиваю, но не отодвигаюсь.
Билли стискивает меня в объятиях, крепко и аккуратно, и я ощущаю себя такой маленькой и хрупкой в его руках. Мои пальцы легко пробегаются по его плечами, основанию шеи и осторожно дотрагиваются до волос.
Мягкие и густые.
И пахнут так же умопомрачительно, как в прошлый раз — терпкий едва уловимый аромат, забивающийся в самую подкорку мозга.
Когда-нибудь я спрошу, каким парфюмом или шампунем он пользуется, но не сегодня.
И так наговорила больше, чем планировала.
Билли глубоко вдыхает полной грудью, и по моей коже табуном бегут мурашки. Практически везде пишут, что альфы обожают запах своей истинной пары, но к тому, что подтверждение этого факта мне доведется испытать на себе, совсем не готова.
«Не мне осуждать тебя, Уильям, я занималась только что тем же самым, но поимел бы совесть!»
Вслух ничего не говорю, только быстро проверяю, не видит ли нас кто-либо. Слава Богу, нет, наш столик действительно уединенное скрытое место, не просматриваемое ни со стороны барной стойки, ни со стороны основного зала.
Я немного ерзаю на месте, чтобы сменить позу на более удобную: вытягиваюсь вперед и смыкаю руки за шеей Билли. Он на секунду напрягается всем телом, а потом расслабляет мышцы, трется лбом и притягивает меня ближе, так, что мое колено располагается на его бедре. Его ухо всё еще красное и, кажется, в ближайшее время не побледнеет.
Мое лицо горит румянцем, в животе беснуется одомашненный зверь, раздирая в клочья внутренности. Я прикрываю глаза.
Очаровательный, тактильный до ужаса, огромный и сильный, но нежный настолько, что горло сжимает тисками.