Я вспыхиваю и швыряю в нее подушку. Летта не успевает увернуться и пошатывается от неожиданности, но, к счастью, не падает.
— Он сделал это, потому что считает, что я — его истинная.
— Одно другому не мешает, — возражает Летта, к моему удивлению не делая ответный бросок мне в лицо. — Добро пожаловать во взрослую жизнь, Лот. В ней есть секс. И не в последнюю очередь — с мужчинами.
— Тебе шестнадцать, Летта. Почему ты звучишь как тетя Маргарет?
— Она — кладезь женской мудрости!
— Ей сорок девять!
— Это только лишний аргумент в пользу того, что она права.
Летта сверлит меня взглядом, а я отворачиваюсь.
— И что он тебе сказал?
— Когда? — хмурюсь.
— На парковке.
— Что не нужно решать прямо сейчас, что я могу подумать, сколько угодно, он подождет.
— Бо-о-о-о-оже, Лот, не мужчина, а ангел во плоти, — с щенячьим восторгом в голосе тянет Летта и прижимает ладони к щекам. — Если он не соврал, пытаясь произвести впечатление, то вообще идеально, ведь терпение ему с тобой понадобится.
Я замахиваюсь второй подушкой, и Летта со смехом прячется в коридоре.
— Всё-всё, не злись. Мне пора к Адаму, прикрой меня перед мамой, пожалуйста. А пока вспомни слова мисс Деверо…
— Я точно помню, что она не сказала: «Всегда говори «да» Билли Фицджеральду», — огрызаюсь я.
— Верно, — покладисто соглашается Летта и осторожно заглядывает в комнату. — Но она упоминала важный выбор и судьбу.
— Ну да, и, конечно же, всё упирается в мужчину.
— Ты делаешь мне больно своим отрицанием важности любви, — Летта поджимает губы. — Знаешь, он прав: подумай. Не спеши и не руби с плеча. Утром буду ждать новостей.
— Я не буду перед тобой отчитываться, Летта!
Но мой крик она, наверно, уже не слышит, с жутким слоновьим топотом сбегая по лестнице на первый этаж.
Я валюсь на кровать и громко вздыхаю. Включенный экран ноутбука мерцает, напоминая о незаконченном реферате, но я не могу себя заставить встать и снова приняться за работу. У Летты получается окунуть меня с головой в насущные проблемы, от которых я вполне успешно сбегала.
Против моей воли в голове раз за разом прокручивается сегодняшний разговор на парковке. Хоть мне и хочется сделать вид, что ничего не произошло, я понимаю: так не получится, уж Летта точно не даст мне спуску, да и Лиам будет закидывать шуточками.
«Подумай».
Легко сказать. А что, если я вообще не хочу об этом думать? Что, если у меня от одной мысли тело покрывается мурашками, под диафрагмой сжимается огромный ком и лицо пылает?
Дернуло же его признаться у всех на глазах.
Видимо, Билли Фицджеральд не в курсе о существовании Фейсбука. Постучись он ко мне в друзья с подобным сообщением, я бы смогла спрятать голову в песок без свидетелей. Обойтись, так сказать, малой кровью.
Напиши он мне по сети, мне было бы проще поверить в то, что Билли шутит, и со спокойной совестью игнорировать его. Но каждый раз вспоминаются его слова на парковке, его прямой честный взгляд, который он не отвел ни разу за весь разговор, — и все мои желания уйти от проблемы кажутся такими малодушными. Мерзко, когда избегают ответа на нечто важное.
Пусть я и не совсем понимаю, что именно это для него значит. Для меня «истинная» просто слово. Всё, что знаю, — истинный для альфы существует только один, его определяют по запаху и у таких пар рождаются «самые крепкие и хорошенькие щенки». Всю информацию я в свое время подчерпнула на общем курсе культуры рас, которую проводили в средней школе, и никогда не интересовалась подробностями.
Восприятие истинности у перевертышей и людей отличается кардинально. Если первые романтично считают ее неизбежностью судьбы, предназначившей вас друг другу, родством душ и тел, то люди объясняют такое притяжение идеальной генетической совместимостью.
Лиам всегда говорил, что все правы в равной степени, но никогда этого не признают. А потом добавлял, что всё-таки является бетой и, конечно же, судить не может.
Он вообще любит выдать глубокомысленный и философский вывод, а потом сделать шаг назад и откреститься от него.
К завтрашнему дню о произошедшем в кафетерии будет знать и шушукаться по углам вся школа. Какой ужас. Представляю, какое «ха-ха» словят и люди, и перевертыши.
«Великолепный Билли Фицджеральд и… а кто это? Она еще и человек? М-да, иногда судьба любит поиздеваться — тогда альфе в истинные и достается что-то такое».
Хочется провалиться под землю, но внезапно раздается жужжание и я приподнимаюсь на локтях, скидывая оковы самокопания. Первые несколько секунд я не понимаю, откуда звук, но потом вижу дрожащую кипу бумаг на столе. Телефон, точно. Он же на беззвучном.