Мне сложно противостоять тем, кого люблю.
Прошло пять дней, но конфликт так и не сдвинулся с мертвой точки. С мамой меня не заставит заговорить даже угроза смертной казни, Билли ничего не знает о произошедшем, хоть и, кажется, что-то подозревает (не зря ведь несколько раз во время созвонов спрашивал, всё ли у меня в порядке), а я всё еще не представляю, что делать дальше.
С этими грустными мыслями я заканчиваю сортировку папки второго года и тянусь всем телом. Спина громко и немного болезненно хрустит, а предплечья сводит слабой судорогой из-за монотонных однообразных движений.
Бросаю взгляд в окно: в свете фонарей кружатся маленькие недолговечные снежинки, которым суждено растаять, ведь в начале декабря еще слишком теплая погода. И почему-то при мысли об этом на глаза наворачиваются слезы.
В последнее время я готова разрыдаться из-за любого пустяка. Не остается уже никаких сил на то, чтобы сдерживаться, а потому я принимаюсь за папки третьего года обучения с мокрым лицом и шмыгающим носом.
За работой быстрее успокоюсь.
А то так и вечно саму себя жалеть можно.
Слезы постепенно иссякают, и я останавливаюсь, чтобы посмотреть на часы. Время позднее, вряд ли в школе остался кто-то, кроме меня и охранника, поэтому я решаюсь на дерзкую вылазку в туалет. Кожу лица уже стягивает от подсыхающей влаги, а в глазах будто тонна песка.
Вслепую продолжать сортировку я не смогу даже если очень сильно захочу.
Дорога в туалет проходит без сюрпризов. Я умываюсь, стараюсь не смотреть в зеркало, но всё равно успеваю заметить, что выгляжу как идеальный кандидат в массовку для фильма о зомби-апокалипсисе - бледная, полуживая, с красными болезненными глазами и искусанными в кровь губами.
Дышать становится легче.
На обратном пути я слышу голоса тех, кто идет ко мне навстречу. Первый мой порыв - забежать в ближайший класс, но все они заперты. Поэтому я опускаю голову и только лишь надеюсь, что не встречу знакомых.
Но, кажется, сегодня моё везение заканчивается.
Мне удается прошмыгнуть мимо, но в спину внезапно летит удивленное:
- Лот?
А потом властное резкое:
- Черри! А ну стоять!
И я останавливаюсь от греха подальше. С Уиллоу Фицджеральд, голос которой я сразу узнаю, станется броситься за мной вдогонку.
Обхватываю плечи руками и оборачиваюсь. У Джереми на лице выражение искреннего беспокойства, она даже делает шаг навстречу.
- Что-то случилось?
- Всё в порядке.
На удивление мой голос звучит ровно и безэмоционально, а не жалко хрипит, как у раненного животного.
- Разве? - Джер хмурится и дотрагивается до моей ладони. - Хей, Лот, скажи правду, мы ведь можем тебе помочь.
"Мы"?
Уиллоу выглядит раздраженной тем, что человечка брата снова доставляет проблемы. Уж от кого, но от нее мне участия уж точно не дождаться.
Я качаю головой и отстраняюсь.
- Всё нормально, Джер.
В ответ он резко выдыхает и упирает кулаки в бока, становясь похожим на сварливую женушку.
- А Билли в курсе, что у тебя "всё в порядке, всё нормально"? - Не дожидаясь ответа на свой риторический вопрос, запускает руку в карман и говорит: - Я напишу ему.
- Нет, - мы с Уиллоу говорим одновременно.
Но продолжает только она:
- С ума сошел? Его нельзя сейчас выводить из равновесия. Ты и сам не знаешь, из-за чего она ревела, может, посмотрела грустный фильм, а Билли вообще вообразит, что у нас тут разверзлась Геенна огненная, и точно совершит что-нибудь необдуманное. Припрется сюда, например, наплевав на всё. Ты этого хочешь? Убери, твою мать, телефон.
- Это я-то с ума сошел? - шипит в ответ Джер. - Билли нам головы отгрызет, когда поймет, что мы знали, но ничего ему не сказали. А если случилось что-то действительное плохое?
- Тогда она сказала бы.
- Ты так в этом уверена?
- Да, - Уиллоу закатывает глаза. - Я же не предлагаю забить на нее. Мы можем проследить, чтобы с ней всё было хорошо. И если проблема реально серьезная, то мы, конечно, расскажем Билли. Постфактум. Когда они с папой всё закончат и вернутся в город. А пока - закрой пасть, Джереми.
- Мне это не нравится. Она и так последние несколько дней сама не своя...
- Именно поэтому мы пока что останемся с ней.
Я слушаю их диалог молча, но в груди поднимается волна возмущения, злости и протеста. Какого черта в моей жизни все и всё решают за меня?!