- Хватит обсуждать это так, будто меня здесь нет, - говорю тихо, но твердо.
Они замолкают и смотрят на меня: Джер - пристыженно, Уиллоу - с вызовом.
- А что предлагаешь? Говорить, что случилось, не хочешь, а сама, судя по виду, рыдала так, будто кто-то умер. И после этого хочешь, чтобы тебя проигнорировали?
- Ага. Избавь меня от своей компании, Фицджеральд. - Перевожу взгляд с покрасневшей от возмущения Уиллоу на Уинтерса. - Без обид, Джер. Я хочу побыть одна. Пожалуйста. Ничего серьезного не случилось. И если Билли что-то не понравится, то пусть злиться на меня, а не на вас.
Джер покорно кивает и удерживает за локоть Уиллоу, готовую броситься в драку. Видимо, мои слова ее задели.
Плевать.
Уже нет никаких сил на то, чтобы оставаться вежливой в ответ на ее выпады.
Прощаюсь с Джером и, развернувшись, быстрым шагом ухожу в класс литературы. Благо, за мной никто не бросается вдогонку и не доказывает, что мне необходима компания.
Вернувшись к папке третьего года, я стараюсь не думать ни о чем, кроме того, в каком порядке раскладывать эссе и насколько же сложно мисс Дженсен проверять работы Лиама, написанные таким корявым почерком, что лично я не разбираю ни слова. В какой-то момент добираюсь до своих работ и даже их перечитываю, пробегаясь взглядом по строчкам.
Работа идет быстро, пока мне не попадается эссе Билли. У него размашистый изящный почерк, четкие уверенные линии и тезисы, удивительно схожие с моими.
Как же я хочу его увидеть. И одновременно боюсь, потому что совершенно не понимаю, что мне делать дальше.
Я дочитываю последнее эссе Билли, когда телефон неожиданно вибрирует.
"Где ты?"
Мои брови удивленно приподнимаются, и я несколько раз перепроверяю, в каком именно чате появилось новое сообщение.
"Я приеду".
Внутри вспыхивает желание ущипнуть себя. Почему-то кажется, что мой разум играет со мной и создает иллюзию того, чего происходить в реальности не может.
Потому что буквально несколько минут назад Уиллоу и Джереми говорили так, будто Билли глубоко и надолго в своих секретных делах в другом городе, а значит, он совершенно точно не может сейчас писать мне, что приедет, как бы этого ни хотелось.
И всё же он это делает.
"Не нужно так шутить".
От нас до Шайнвилла три часа хода. Ну что еще за "приеду", даже если Джереми не сдержал свое слово?
Горькая болезненная шутка, встающая комом в моем горле.
"Ну нет, Уильям, ты достаточно умен, чтобы не бросить свои дела и не сорваться в дорогу только из-за того, что кто-то тебе сказал, что я не в своей тарелке".
Внезапно телефон начинает сильно вибрировать, и я едва его не роняю.
Входящий звонок. От Билли.
Я принимаю его, прежде чем задумываюсь о том, что ему отвечу и сумею ли скрыть дрожь в голосе.
- Я не шучу, Лот, - в его низком бархатном голосе сквозят нотки усталости и спокойствия. - Где ты?
- В школе, - я не могу не ответить ему правду.
Кусаю губы и смаргиваю подступившие слезы. Нет, он абсолютно точно не мог сделать такую глупость из-за меня, несмотря на то, что сейчас я желаю этого больше всего на свете.
- Так поздно?
- Помогаю мисс Дженсен с эссе.
- Ты в классе литературы?
- Да.
- Останься там. Дай мне пять минут.
Я покорно угукаю, и Билли отключается, оставляя меня невидящим взглядом смотреть на потухший экран смартфона.
Пять минут?
Либо я пропустила всё на свете и за последние несколько дней мировое сообщество наконец-то смогло создать телепорты, либо непробиваемый Билли Фицджеральд на самом деле абсолютно сумасшедший. Даже не знаю, какой из этих вариантов более правдоподобный.
Чтобы время не тянулось как бесконечная жвачка, я закачиваю сортировку эссе, после чего нервно поправляю каждую получившуюся стопку и даже проверяю, всё ли правильно разложено. В общем, делаю всё, лишь бы не размышлять о происходящем.
Когда раздается звук открывающейся двери, я вздрагиваю и резко вскидываю голову. Руки деревенеют, мертвой хваткой вцепившись в одну из папок, а мозг почему-то отказывается вопринимать как объективную реальность то, что видят глаза.
Будто у меня действительно галлюцинации, вызванные длительным стрессом.
Билли замирает в дверях - наверняка шокированный моим внешним видом. В груди болезненно щемит, а я смотрю на него и никак не могу поверить, что он прямо сейчас здесь, передо мной, именно в тот момент, когда мне даже дышать удается с трудом.
Глаза мгновенно наполняются слезами, и я прячу лицо в ладонях.
Ну нет, Лот, не смей плакать! Только ни при нем.