Билли оказывается передо мной на коленях ту же секунду, мягко, но настойчиво отводя мои руки в стороны. Я позволяю, несмотря на то, что прекрасно понимаю, насколько паршиво сейчас выгляжу - зареванная, уставшая, неадекватно реагирующая горькими слезами на то, что вызывает радость и облегчение.
- Лот, что случилось? Кто посмел? Найду - горло перегрызу.
Его голос звучит взволнованно, но тихо и твердо. От последней фразы, того, насколько буднично она сказана, и прямого, серьезного взгляда Билли у меня даже мурашки по коже бегут, и я нахожу в себе силы выдавить из себя несколько слов.
- Никто... - в глотке неприятно першит. - Не нужно никого искать...
У Билли такое выражение лица, будто ему больно, и меня тянет разгладить пальцами морщинку, появившуюся между бровями. Я бы, наверно, так и сделала, если бы не пыталась стереть влагу с щек.
- Ты разбиваешь мне сердце, мышонок. Пожалуйста, перестань плакать, - выдыхает он, подхватывая меня на руки, легко, как пушинку.
Я тихо взвизгиваю от неожиданности и инстинктивно хватаюсь за его шею, хотя в глубине души прекрасно знаю - он меня не уронит. Билли садится на соседний стул, а меня располагает боком на своих коленях, обнимая так, что у меня в первую секунду перехватывает дыхание. Его ладони успокаивающе поглаживают мою спину, посылая по телу волны тепла.
- Всё хорошо, я с тобой, - шепчет он, едва дотрагиваясь губами до стыка между моей шеей и плечом.
Я ничего не отвечаю, только жмусь сильнее, крепче, ближе. Утыкаюсь носом в его волосы и дышу так глубоко, насколько получается. Впервые за последнюю неделю мне тепло, уютно, спокойно и совершенно не хочется остаться одной, чтобы не показать свою слабость. А еще мне совершенно плевать на абсурдные мамины запреты.
Пусть переворачивает всё вверх дном и срывает голос, крича на меня. Зато я наконец-то ощущаю себя живой и настоящей, а не переломанной надоевшей куклой.
Я успокаиваюсь быстрее, чем обычно, но отстраняться не спешу. Дыхание Билли щекочет мою шею, его широкие ладони блуждают по спине, изредка спускаясь к бедру, а тело твердое, как у мраморной статуи, и горячее, как лесной пожар.
Могла бы я подумать неделю назад, что без малейшего смущения буду сидеть у него на коленях и думать лишь о том, как бы остаться вот так подольше? Нет, конечно. Но почему-то сейчас для меня абсолютно нормален такой откровенно близкий телесный контакт.
Мое дыхание окончательно приходит в норму, и Билли, прочитав меня в очередной раз как открытую книгу, тихо спрашивает:
- Что случилось, мышонок?
Я не отстраняюсь, наоборот - прижимаюсь ближе.
- Поругалась с мамой, - шепчу в ответ.
Его рука не прекращает гладить мой бок.
- Из-за чего?
- Из-за... нас.
Его ладонь замирает на моей талии, а потом, надавив на плечо, деликатно заставляет меня немного отодвинуться. Я подчиняюсь.
- Рассказывай, - серьезно просит Билли, внимательно вглядываясь в мое лицо.
Я на секунду прикрываю глаза, пытаясь сформулировать мысль кратко и четко.
- Понимаешь, проблема не конкретно в тебе. Проблема в том, что ты... ну, мужчина.
Внезапно Билли смешливо фыркает, а я даю себе мысленный подзатыльник.
Начинать нужно определенно не с этого.
- У мамы был очень тяжелый брак. Из-за него она разочаровалась... - Не договоривая, сразу поправляю саму себя: - Нет, не так. Из-за него она ненавидит мужчин. Всех до единого. И когда она увидела нас вместе, то накричала и запретила мне к тебе приближаться. Я знала, что вряд ли можно надеяться на какую-то другую реакцию, но мне казалось, что в моем случае она отнесется более спокойно.
Прикусываю губы, а в груди опять что-то щемит.
- Но разве всё так серьезно? - уточняет Билли, потеревшись щекой об мое плечо. - Если ничего не путаю, у твоей сестры есть парень.
- Да, - горько усмехаюсь. - Отвоеванный в долгих и обширных боевых действиях. Летта сбегала из дома, ругалась до потери пульса и била посуду практически каждый день на протяжении месяца. А я так не смогу.
- Почему не рассказала сразу? Вы поругались с мамой именно в тот день, когда мы прогуляли уроки, я прав?
- Да, - не вижу смысла отрицать. - Я не знаю, почему не рассказала. Наверно, не понимала, как именно об этом рассказать. Не хотела беспокоить из-за пустяка.
- Из-за пустяков не плачут, Лот, - Билли оглаживает большим пальцем тонкую кожу под глазом, еще влажную от пролитых слез. - Ты - так уж точно. Так что давай договоримся. Не скрывай ничего от меня, особенно если это напрямую касается нас. Если у тебя проблемы, не стесняйся дергать меня в любое время дня и ночи. Беспокой меня столько, сколько тебе понадобится.
Он замолкает, давая мне медленно переваривать свои слова, от которых меня почему-то пробрал больший жар, чем от непрекращающихся круговых поглаживаний спины. Мне неловко и до одури приятно.