- Хорошо, - наконец отвечаю. - Прости меня.
- Тебе не за что извиняться, мышонок.
И у меня ток бежит по венам от того, с какой интонацией он произносит это глуповатое прозвище. После Айленд-парка он периодически называет меня так, и я каждый раз пропускаю мимо ушей. Но сейчас у меня сердце болит от теплоты и нежности, которые он вкладывает в каждый звук.
Его лицо так близко, что я ощущаю его ровное дыхание на подбородке и замечаю, что узор из темно-синих крапинок в глазах отличается. Никто не подается вперед, чтобы наконец соприкоснуться губами. Я не могу решиться, а Билли, который обычно берет на себя роль инициатора, не двигается.
Вместо желанного поцелуя он легко похлопывает меня по ноге и спрашивает:
- Ты закончила с эссе?
Я удивленно моргаю, сбрасывая с себя флёр его естественного очарования.
- Да.
- Тогда поехали домой. Мне нужно познакомиться с твоей мамой.
- Это еще зачем? - я буквально ощущаю, как мои глаза чуть не вылетают из орбит.
- Я не буду заставлять тебя воевать с собственной матерью из-за себя. Возможно, она немного оттает, если поймет, что намерения у меня серьезные.
- Нет.
- Абсолютное "нет"? - уточняет Билли.
Я киваю.
- И всё-таки я попробую, - посмеиваясь, он встает со мной на руках и осторожно ставит на ноги.
- Она обещала, что отрежет Адаму яйца, если он хоть раз посмеет попасться ей на глаза.
Билли задумчиво смотрит на меня сверху-вниз, явно проникшись маминой угрозой, но потом с улыбкой качает головой. И я понимаю, что от своей идеи он не собирается отступаться.
Внутри растекается тягучее тепло.
Я быстро перепроверяю стопки: третий год вправо, второй влево. Потом захожу по дороге в туалет, чтобы умыться и хоть немного привести себя в порядок (неожиданно отмечаю, что выгляжу я получше, чем несколько часов назад), и отдаю охраннику ключи от кабинета. Билли следует за мной по пятам, и его присутствие рядом я воспринимаю как само собой разумеющееся ровно до того момента, как мне в голову не ударяет мысль, о которой позабыла, стоило ему ко мне прикоснуться.
Я подозрительно кошусь на него с пассажирского сидения, когда машина выезжает со школьной парковки.
- Что ты здесь делаешь?
И он без пояснений понимает, что я имею в виду.
- Сегодня мне написала Прескотт - называла чертовым куском дерьма и спрашивала, что я такого тебе сделал, что ты уже несколько дней ходишь по школе еле живая. Ну, выражения она, конечно, выбирала покрепче.
- И ты ей поверил?
Прескотт? Серьезно? Была готова удавить меня за один только факт того, что Билли на меня посмотрел, а теперь вместо того, чтобы злорадствовать, наезжает на предмет своих воздыханий из-за какой-то человечки?
Завтра точно будет сильнейший снегопад, в этом мире определенно что-то поломалось.
- Конечно, - Билли бросает на меня короткий взгляд. - Во-первых, как я уже убедился, она не соврала. Во-вторых, я подозревал, что что-то не так. Вроде говорила ты как обычно, но он, - пальцы отбивают привычную чечетку на груди, а потом возвращаются на руль, - с ума сходил, словно действительно чувствовал. Поэтому я здесь. Ведь, давай откровенно, Лот: даже если бы я прямо спросил по телефону, ты бы не призналась. Опять сказала бы, что всё в порядке, и попыталась бы съехать с разговора. Или я не прав?
- Прав, - покорно соглашаюсь. - Но...
- Ты важна для меня, Лот, - он перебивает меня, будто прекрасно зная наперед, что я хочу сказать. - Так же, как и стая. А еще я умею расставлять приоритеты: встреча будет завтра утром, а у тебя проблемы прямо сейчас. У меня еще целая ночь впереди для того, чтобы успеть вернуться в Шайнвилл.
- А твой отец?
- Что?
- Он разве не будет в ярости?
Из тех обрывков слов, сказанных о Джоне Фицджеральде, не мог не сложиться вывод: он требовательный, строгий и в какой-то степени безжалостный перевертыш, который вряд ли будет нежным даже с собственными детьми.
- По головке он меня, конечно, не погладит, - беззаботно пожимает плечами Билли, - но точно смягчится, когда я объясню причину. Не беспокойся обо мне, я знаю, как найти подход к собственному отцу.
Он находит секунду для того, чтобы отвлечься от дороги и бросить на меня короткий шутливый взгляд, и я невольно улыбаюсь, хоть в душе и укалывает зависть. Кажется, они очень близки с отцом. Жаль, что у меня с мамой так не сложилось.
Дорога занимает меньше времени, чем хотелось бы. Когда машина останавливается перед моим домом, я едва сдерживаю желание согнать Билли с водительского сидения и дать по газам, пока мама не успела выглянуть в окно и в очередной раз разозлиться. Мне становится плохо от одной только мысли, насколько ужасно может закончится эта идея.