- Так, всё, хватит! - рядом с диваном, как черт из табакерки, возникает Лиам, вытирающий мокрое лицо полотенцем. - Наговорились на неделю вперед. У нас сегодня вечер кино, так что давайте смотреть.
Не дожидаясь согласия, он гасит свет в гостиной и несколькими кликами на пульте запускает первую часть «Кошмара на улице Елей». Я вздыхаю, понимая, что лимит терпения моего друга исчерпан и сейчас с ним лучше не спорить. Да и сил уже не остается, чтобы думать и разговаривать. Мозг кипит.
Поэтому я поправляю подушки в углу дивана и пытаюсь уложиться поудобнее, но мешает сидящий в моих ногах Билли, из-за которого вытянуть их не получается. Кажется, он тоже это понимает. Мы несколько секунд молча смотрим друг на друга во вспышках вступительных титров, а потом он нависает надо мной, просунув руку под спину.
Я вздрагиваю от неожиданности, но не выворачиваюсь.
От него и поцелуев-то полноценных не дождешься, что уж говорить о чем-то большем?
В следующие несколько секунд я ощущаю себя подушкой: Билли без проблем двигает меня, пока ложится со стороны спинки дивана, крепко обнимает за талию и укладывает голову на мое плечо. Сердце заходится в быстром стуке, и как бы мне ни хотелось, успокоить его не в моих силах.
Билли абсолютно точно прекрасно это слышит.
- Удобно? - уточняет он вполголоса.
- Да, - выдыхаю я, волевым усилием заставляя тело расслабиться.
Лиам, расположившийся в кресле с тарелкой попкорна, смотрит на меня красноречивым взглядом, и я угрожающе прищуриваю глаза в ответ. Наша молчаливая конфронтация длится недолго, пока он, скривившись, не начинает раздраженно поедать попкорн.
Билли увлеченно наблюдает за происходящим на экране, и я следую его примеру, стараясь не концентрироваться на ощущении тяжести его руки на моем животе или твердости бедра, на котором лежит моя нога. Хорошо, что первая часть «Кошмара на улице Елей» - мой любимый ужастик, а потому отвлечься мне удается быстро.
Только к концу фильма я замечаю, что дыхание Билли глубокое и равномерное, словно он давно и крепко спит. Лиам берет в руки пульт и уже открывает рот, но я прижимаю палец к губам, призывая его к молчания. Его лицо снова принимает самое кислое выражение из существующих, и все-таки он не говорит ни слова — просто включает вторую часть.
Я двигаю рукой, и Билли резко вздыхает, крепче стискивая меня в объятиях и приподнимая голову. Моя ладонь успокаивающе опускается на его локоть, поглаживая круговыми движениями, и через несколько секунд я ощущаю, как он снова расслабляется, проваливаясь в глубокий сон.
Под ребрами рождается нежность.
Какой хороший вечер, наверно, лучший за последние полгода. Он был бы, конечно, полностью идеален, если бы не присутствие недовольного и обиженного Лиама.
Три части «Кошмара на улице Елей» и «Среда, 15-е» (культовые картины, после которых начался безвкусный паразитирующий конвейер) пролетают быстрее, чем мне хотелось бы. Едва на экране появляются финальные титры последнего фильма, Лиам откладывает опустевшую тарелку и беспардонно включает свет, уходя на кухню.
Билли просыпается резко и полностью: приподнимается надо мной на локтях, смотрит на настенные часы и широко зевает.
- Ого, уже за полночь, - охрипшим сонным голосом говорит он и переводит взгляд на меня. - Прости.
- За что? - удивленно спрашиваю.
- Впервые за неделю мы нормально могли провести время вместе, а я вырубился.
- Ничего страшного, - я улыбаюсь и дотрагиваюсь кончиками пальцев до его щеки. - Я…
- Конечно, не хочу прерывать ваш трогательный момент, - Лиам снова все портит, внезапно заглядывая в гостиную. - но уже поздно. Ночевать у себе я тебе не дам, Фицджеральд. И уж точно не уложу вас в одну постель.
- Не то чтобы я надеялся, - равнодушно парирует Билли и встает на ноги.
Я поднимаюсь вслед за ним. Спина едва слышно похрустывает, и я тянусь всем телом, вытягивая над собой сцепленные в замок руки. Мой взгляд цепляется за одиноко валяющийся рядом с журнальным столиком баллончик, и, подняв его, убираю его в карман.
Не согласна, что это необходимо — таскать с собой перцовку всё время, но я уже пообещала.
Лиам гремит и шуршит на кухне. Я выглядываю в коридор и застаю Билли за тем, что он, тщетно пытаясь сдержать зевки, неспешно надевает куртку. Подавляю в себе желание попросить его остаться, успокаивая себя тем, что у наших прощаний все-таки есть приятная особенность.
Не застегивая куртку, Билли поворачивается ко мне и улыбается так, что я таю, как мороженое рядом с батареей.