— А почему? — поинтересовался Ричи.
— Считал, что всё выльется в очередную пустопорожнюю говорильню. Как в воду глядел… — ответил Айво, не поднимая глаз от МИППСа.
— А как Беллу удалось его все-таки уговорить?
— Думаю, Сирилл Белл намекнул Мюллеру на нечто новое, что он собирается продемонстрировать во время форума. Наверное, речь как раз и шла о топоскопе.
— Похоже на то, — неуверенно согласился Сноу, пожав плечами. — По крайней мере, других весомых аргументов я не вижу. Но, с другой стороны, он же знал, что произошло в монастыре Санта-Моника, и не мог не предположить, что это топоскоп. Ммм-да, что у нас дальше?
Блумберг на секунду оторвался от своего коммуникатора и посмотрел на агента:
— Всех перечислять не буду. Скажу лишь о тех, кому можно, на мой взгляд, задать пару вопросов. О Мюллере я сказал. Теперь Моралес. Постоянный и довольно жесткий оппонент Белла. Именно он на той конференции в Буэнос-Айресе так раззадорил профессора, что тот в запале пригрозил продемонстрировать свое изобретение. Судя по некоторым данным, это ему удалось.
— А что там на самом деле произошло с этой часовней? Неужели реально исчезла? — заинтересованно спросил Ричард.
— Вот те крест, — побожился Айво. — Монастырь Санта-Моника основан аж в XXI веке монашками-лютеранками. Никогда он не был многолюден, в нем проживали, молились и трудились около двух сотен монахинь, и известен монастырь благодаря своему небольшому госпиталю, специализировавшемуся на редких тропических болезнях. Вторая достопримечательность — это небольшая, но очень высокая благодаря своему шпилю часовня, больше похожая на минарет. Лет пятьдесят назад, после смерти настоятельницы монастыря, сестры не смогли прийти к единому мнению относительно того, кто возглавит святую обитель. Вскоре после этого значительная часть монахинь покинула монастырь, а с ними и многие врачи из тропического госпиталя. С тех пор монастырь с каждым годом хиреет. Сейчас там живут всего три монахини, которые, конечно же, не могут поддерживать его в нормальном состоянии. Все, чем они там занимаются — это ухаживают за большим парком и садом и в скромном медицинском кабинете предлагают траволечение всем желающим за вполне умеренные цены. Большая часть здания и часовня в том числе находятся в плачевном состоянии. Теперь вот часовня совсем исчезла…
— А как она исчезла, кто-нибудь видел? — спросил Ричи.
— Нет. Она, как это ни странно, находилась не в самом монастыре, а чуть в стороне, на высоком холме. Вот, посмотри. — Айво продемонстрировал несколько трехмерных фотографий живописно расположенной и устремленной тонкой золотистой иглой в небо, но немного облезлой, часовни. — Часовня Санта-Моника Ель Приор исчезла 14 апреля 22.. года. Как — никто не видел. Просто монашки пришли поутру, а часовни-то и нет! В грунте остался точный слепок, вернее, выемка по контуру ее фундамента и всё. Места там довольно безлюдные, только этот монастырь, пара-тройка поселков, в которых живет человек по тридцать, не больше, да несколько десятков индивидуальных вилл, в которых прячутся от общества любители одиночества или просто оригиналы. Так что место для эксперимента выбрано довольно удачно. Лету на флаере от Буэнос-Айреса в скоростном режиме всего-то пятнадцать минут, а такая глушь.
Блумберг продемонстрировал вид местности с птичьего полета, потом еще уменьшил масштаб, чтобы наглядно показать взаиморасположение Буэнос-Айреса и Санта-Моники.
— Из этого следует… — начал Ричард.
— Из этого следует, что профессор Белл испытал свой топоскоп именно здесь.
— То есть испытал, но почему-то демонстрировать никому не стал. Почему? Сам испугался этого, как его…
— Сингулярного пространственного захлеста, — подсказал Айво. — Кто его знает, может и испугался, не ожидал, что сработает. Теперь не узнать… А экспертная комиссия не пришла ни к какому конкретному результату.
— А что там Мюллер говорил про какой-то шум или скандал, связанный с работой комиссии?
— Скандал? Ну не скандал, а так, словесная перепалка с легким постукиванием по морде. Дело в том, что Энтони Прайс выразил сомнение в справедливости выводов Мюллера. Тогда тот…