— Да, микроскоп и гвозди, — вслух пробормотал Ричард и вышел из офиса капитана Хэлвуда, закрыв за собой дверь.
Прежде чем официально объявить преступнику, что он изобличен, Сноу хотел переговорить с ним, чтобы лично убедиться либо в том, что перед ним истинный убийца, либо снять все свои подозрения с невиновного человека. О том, что его кандидат в преступники может оказаться непричастен к событиям, а у него нет другого, подходящего по всем параметрам, претендента на эту сомнительную роль, Сноу старался не думать.
Подняв к глазам включенный МИППС и подождав, когда на экране появится собеседник, Ричи улыбнулся и произнес:
— Здравствуйте, профессор. Хотел бы снова задать вам пару вопросов, не возражаете?
Глава 20
— Господин Дорнбоз, это Блумберг. Я никак не могу связаться с агентом Сноу, — несколько встревоженно говорил Айво диспетчеру. — Вы не можете посмотреть на главном мониторе, где он?
— Если только ваш господин Сноу надел идентификационный браслет… У него же гостевой? Номер не помните? Ладно, сам выясню, — скорее по привычке проворчал Рик и спустя несколько секунд ответил: — Он в монорельсе, который движется к станции «Армстронг».
— Спасибо!
Айво попытался связаться с Ричи, и опять на экране засветились слова «аппарат временно отключен». Блумберг обернулся на Барта и сказал:
— Наверное, поехал к себе в гостиницу. Он ведь хотел подумать. Капитан, я, пожалуй, тоже поеду к себе. До встречи, поправляйтесь!
С этими словами Айво вышел из бокса, столкнувшись в дверях с доктором МакГрэгором. Равнодушно скользнув взглядом по Блумбергу, доктор подошел к койке Барта.
— Так, шериф, сейчас мы возьмем у вас клинический анализ крови, расшифруем его и посмотрим, что же нам с вами делать…
— Как это — что делать? — подскочил на койке Хэлвуд. — И потом, зачем еще один анализ? Вы же сказали, что завтра…
— Ну-ну, может и завтра, а может и послезавтра! — нажимая кнопки на дисплее медробота в изголовье кровати, пробормотал МакГрэгор. — Гемоглобин мне ваш не нравится, Хэлвуд.
— Что — гемоглобин?
— Маловато его, шериф.
— Ничего, если надо — повысим.
— Вот когда повысите, тогда и подумаем о выписке.
— Что-о-о?.. — взвыл Барт. — Да вы что, МакГрэгор, белены объелись?!
Айво не стал дослушивать перепалку двух селенитов и быстро покинул медблок. Он решил, как и Ричи, поехать на станцию «Армстронг», зайти к себе в номер, принять душ, передохнуть с полчасика, в конце концов. Он ведь как прилетел сюда, так и не отдохнул толком. А если учесть, что и на Земле он не прохлаждался, а лихорадочно выполнял всякие, в том числе и исключительно трудоемкие, просьбы Ричарда и не спал уже более тридцати шести часов, то вполне может себе позволить кемарнуть чуток, отрешившись от всей этой лунной чехарды.
Блумберг дождался монорельса, вместе с десятком селенитов и туристов зашел в вагон и с удовольствием устроился в удобном полумягком кресле. Двери с легким щелчком закрылись, и монорельс вполз в шлюзовой цилиндр. В передней верхней части вагона засветился трехмерный гологравизор, и появилось лицо миловидной девушки:
— Уважаемые селениты и гости Луны! Администрация базы «Скотт» и Главное управление лунного транспорта рады сообщить вам, что через две недели на линии монорельса будет открыта третья станция. Новый перегон свяжет станцию «Армстронг» с научным центром «Лаплас». Протяженность нового перегона составит двадцать девять километров, время в пути — пятнадцать минут. Научный центр «Лаплас» — это не только уникальные лаборатории и филиалы известнейших научно-исследовательских институтов, но и целый ряд достопримечательностей, среди которых загадочное скальное образование под названием «Корабль», контуры которого удивительным образом напоминают абрис первых ракет начала космической эры. Ученые до сих пор не могут договориться…
Блумберг и не заметил, как заснул. Разбудил его шум встающих с кресел пассажиров и звук открывающихся дверей.