Я замерла, боясь сделать лишнее движение. За то с моего места прекрасно было видно и слышно все, что происходило возле кабинета. И как двери рывком открылись. И как в коридор выглянул суровый Лаенван, держа в ладони магический светляк. И как его брови взметнулись ко лбу в жесте удивления.
— Подслушиваете? — вкрадчиво спросил он.
Отдать должное Риссе, держалась она замечательно, демонстрируя идеальную осанку.
— Упаси боги! — изобразила искреннее изумление. — Просто хотела справиться, не нужно ли чего господину?
Лаенван хмыкнул и перевел хитрый взгляд на сына, который стоял позади. Тот лишь отмахнулся, продолжая хмуриться.
— Господину ничего не нужно, как видите, — ответил за него отец. — А вот я буду не прочь, если вы загляните ко мне нескольким позже.
— Зачем это? — голос Мадириссы прозвенел от негодования.
— Люблю, знаете ли, перед сном побаловать себя бокалом терпкого красного вина.
— Увлечение крепкими напитками к добру не приводит, — отбрила его ведьма. — Особенно в вашем возрасте, господин Лаенван.
— Сомневаетесь в моей силе?
— Боги с вами! Делать мне больше нечего, как думать о вашей силе или сомневаться в ней.
Если меня не подводило зрение, то на лице старшего Дэ Кадари застыло восхищенное выражение. То ли смелостью экономки, то ли ее дерзостью.
— Просто советую. Магам после двух столетий лучше поберечь здоровье, неровен час и труха начнет сыпаться. Какая неловкость перед очередной молоденькой любовницей! — Мадирисса поцокала язычком. — Тогда уж не избежать сплетен и пересудов. Представили весь масштаб трагедии? Ваша немочь разобьет с дюжину сердец ведьмочек при дворе Генриха. Пожалейте девичьи нервы, господин.
Лаенван закашлялся:
— Вот… ведьма…
— Доброй ночи, господа, — скупо улыбнулась женщина и пошла в сторону жилой части особняка.
— Мади!
На зов колдуна экономка осталась глуха, не обернулась.
Лукас вторил ее уходу громким смехом.
— Все же ведьмы не забывают обид, — авторитетно добавил он. — Не сладко тебе придется, отец, если хочешь вернуть ее расположение.
— С Мади никогда не будет легко, но оно того стоит, — ответил помрачневший Лаенван и резко двинулся прочь в противоположную от сына и ушедшей женщины сторону.
Лукас еще немного постоял в дверях, задумчиво постукивая пальцами по косяку, а потом скрылся в кабинете.
Я, на цыпочках, чтобы не шуметь и не попасться за подслушиванием с подглядыванием решила вернуться в спальню. Благо недолгий путь преодолела никем не замеченная, без приключений. И Бука дивно молчал на плече. Лишь в комнате я узнала, что его глубокомысленное молчание проявилось благодарю сну. Этот «помощник» нагло задрых во время слежки!
Несмотря на возмущение будить наглеца оказалось жаль. Я аккуратно перенесла его в гардеробную, где мышь облюбовал себе спальное место в моих платьях. И довольно быстро последовала примеру фамильяра. В платьях не закопалась, нет, стала готовиться ко сну. Правда, на силу самостоятельно расправилась с вечерним нарядом. Менять ночную рубашку на привычную закрытую и до пят поленилась. Слишком утомительным показался мне этот день, чтобы озаботиться еще лишним телодвижением.
Казалось, я заснула за мгновенье, когда голова коснулась подушки. Но долго отдохнуть в объятьях сонного короля не вышло. Проснулась резко, от шума за стеной. В спальне Лукаса.
— Ну что там стряслось? — недовольно пробурчали рядом.
— Что ты здесь делаешь? — округлила я глаза, разглядывая полуголого и заспанного колдуна.
— Где здесь?
— В моей постели.
— А где мне еще быть, как не с женой?
Спокойненько так объяснил, точно само собой разумеющееся. И даже не удосужился изобразить плохенькое раскаянье наглым самостоятельным решением залезть ко мне под одеяло. Спасибо богине хоть легкие хлопковые штаны оставил, не став шокировать полной обнаженностью. Тонкая душевная организация ведьмочки точно не выдержала бы такого потрясения. Десятилетнее воздержание тому виной.
— Я тебе не жена, — нахмурилась. — Пока.
— Ключевое слово «пока». Хорошо, что ты это понимаешь, — расплылся в самоуверенной улыбке он. — Милая вещица, малышка.
От его страстного взгляда стало жарко. Лучше бы не поленилась и переоделась, чем сейчас краснеть!
— Ой!
За возмущением напрочь забыла о ночнушке, что скорее открывала, чем прикрывала мое тело. Спешно попыталась заслониться одеялом, но Лукас медленно и настойчиво потянул его из моих рук.