— Не беспокойтесь, Дэ Кадари всегда рады прийти на помощь. Особенно таким благовоспитанным мистресс, — лениво улыбнулся Лаенван.
— Которые не робеют устроить голое дефиле посреди ночи, — ехидно добавил фамильяр.
Флорентия возмутилась:
— Это последняя мода столицы на спальные платья!
Свят-свят-свят! К чему катится мир и столица в частности?
— Казна императора обеднела и модисткам не хватает тканей? — встревожился Бука. — Какая жалость!
— В день, когда мыши начнут разбираться в веяньях столичной жизни, я первая попрошу у вас совета, — огрызнулась она, раскрасневшись.
— Как вы себя чувствуете, леди? — учтиво вопросил колдун, обратив внимание на резко изменившийся цвет ее лица. Лишь хитринки в глазах выдавали его саркастический настрой. — Ничего не беспокоит?
Флорентия обмахнулась ладошкой:
— Здесь душновато.
— Да? Минутку, — Лаенван щелкнул пальцами. — Лучше?
Тут же по комнате пронесся ледяной ветер. Ощутимо похолодало. Я зябко повела плечами. Лукас прижал меня спиной к своей груди. Его живое тепло не давало замерзнуть. Простая забота грела не только тело, но и душу.
— З-замечательно, — вымученно улыбнулась Флорентия. Облачко пара из ее рта осело инеем на челке. — Б-благ-годарю.
— Рад стараться. Может, водички? Помнится, вас мучила жажда.
— Не откажусь.
— Вот и славненько, — кивнул опытный интриган, запечатлев вежливый поцелуй на внешней стороне запястья «леди», уже отчетливо клацающей зубами.
— Горбатого могила исправит, — послышалось от двери.
Опираясь на косяк, стояла Мадирисса. Ее взглядом можно было убивать.
Лаенван вмиг растерял всю браваду, скривился и даже отступил от блондинки, словно бы вообще рядом не стоял.
— Мади, все не так, как могло показаться на первый взгляд, — начал вдруг оправдываться колдун.
— Вы всегда отличались паршивым вкусом, господин Дэ Кадари, — с издевкой протянула она. — И как я могла запамятовать?
— Мне еще и от прислуги оскорбления придется терпеть? — сморщила носик Флорентия.
— Да как ты смеешь! — вскинулась я.
— Замолчи, — грубо бросил нахалке старший Дэ Кадари. Все его внимание сосредоточилось на появившейся женщине.
Вместо ожидаемой вспышки злости экономка расхохоталась. Громко, надломлено, жутковато. Дивно похоже на начало истерики.
— Зачем же? Прислуга должна знать свое дело и помалкивать. Не так ли, господин Лаенван?
— Не так, — нахмурился колдун.
— Благодарю, дорогуша, что напомнили прислуге, — на последнем слове Мадирисса сделала особое ударение, — о ее истинном месте. Об нем, признаться, я тоже успела позабыть.
Воцарилось напряженное молчание. Судя по округлившимся глазам Лукаса, не мне одной хотелось возопить: «Что происходит?». Но мы оба сдержались. Даже Флорентия ничего добавлять не стала. Лишь сложила руки на груди, точно в присутствии экономки у нее вдруг проснулось чувство стыда из-за собственного неподобающего вида. Хотя не мудрено. Рядом с этой очаровательной, но сейчас словно заледеневшей женщиной, и королева почувствовала бы себя неуютно.
— Пожалуй, стоит выпить чаю, — иного разумного предложения, чтобы отвлечь Риссу от того, что выбило ее из равновесия, у меня не оказалось. — Составишь мне компанию?
После нескольких мгновений молчания, женщина кивнула:
— Мне определенно понадобится нечто покрепче чая.
— У Альфреда наверняка припасена бутылочка-другая хорошего красного вина, — экономка довольно легко поддалась, когда я утянула ее в коридор. И совсем не заметила, что Лаенван провожает ее глазами побитого судьбою пса. За то от моего внимания это не ускользнуло. — Предлагаю проинспектировать его запасы.
Мадирисса кивнула:
— Возражений не имею.
Весь ее вид просто вопил о том, что сейчас женщина согласится на все, только бы избежать одиночества спальни и тишину ночи, во время которой так назойливо атакуют болезненные мысли. В моей жизни таких ночей оказалось предостаточно. И если чтобы скрасить тяжелые минуты Мадириссы, чем бы это страдание ни было вызвано, мне придется распить бочонок вина — будем кутить до утра!
ГЛАВА 17
Чаем ночные посиделки не обошлись. Мадирисса, как в воду глядела. Едва придя в кухню она, словно остервенелая, залпом выпила несколько бокалов красного вина, оставшегося после ужина. Немного успокоившись, принялась скрести по сусекам запасов повара. Шум разбудил Альфреда. Его появление в длинной розовой ночнушке до пят и чепчике в тон произвело фурор. Преимущественно на мыша, что стал нервно икать.