Зато, резко проснувшийся и помрачневший повар, проявил любезность утолить жажду экономки. Попробовал бы он воспротивиться, когда ведьма весьма настойчиво требует: «Наливай!» и кулаком по столу гремит. Для пущего эффекта. А в ее глазах такой неистовый огонь ярости и боли бушует, того и гляди рванет каким-то страшным заклинанием. Нет, Альфред подставляться не стал. Послушно прислуживал нам, изредка отпуская шутливые безобидные реплики.
Эта странная жажда Риссы немного утихла после арманьяка, медовухи и ягодной наливки. Женщина раскраснелась, присмирела и вдруг заговорила. Несмотря на количество выпитого язык ее слушался прекрасно, голос звучал ровно, фразы не были запутанными.
— Лаенван — это он, — сказала она, глядя мне в глаза пронзительным серьезным взглядом.
Я едва не подавилась чаем, непонимающе нахмурившись:
— Кто он?
— Тот самый, предназначенный мне судьбой мужчина.
И хорошо, что я предусмотрительно поставила чашку на стол, иначе она бы выпала из в тот час ослабевших пальцев.
— Да. Не удивляйся так, это он. Муж моей сестры, отец Лукаса, сильный колдун, безбожник и дамский угодник, — она горько усмехнулась. — Тот, кто не узнал меня ни перед собственной свадьбой, когда мы встретились в моем доме, ни после смерти жены, когда я вернулась помочь с племянником. Пришлось устраиваться к нему нянюшкой, позже домоуправительницей.
От обиды за эту прекрасную женщину у меня сердце болезненно сжалось: ни вдохнуть, ни выдохнуть. Бука притих на плече, Альфред остервенело тер чистую сковороду, не поднимая головы. Да с таким рвением, что запросто мог протереть в посудине дыру.
— Лаенван — тот, кого я так и не смогла забыть. Столько лет прошло, а я продолжаю помнить это чувство. Глупо, да?
Рисса медленно глотнула наливки.
— Я не знаю… — пожала плечами. Разве в любовных делах что-то поддается чужому суждению и рамкам «правильно — не правильно»?
— Знаешь, что самое обидное?
Я отрицательно качнула головой.
— Он меня не узнал. Ни разу за столько лет в его сердце ничего не шевельнулось ко мне. За то он успел побывать едва ли не под каждой юбкой! Шесть раз жениться, подумать только!
Альфред презрительно сплюнул, но добавлять ничего не стал.
— Так ты моя настоящая тетка? — ошалело выпалил Лукас с порога.
Мы так сосредоточились на разговоре, что совсем не заметили, в какой момент на кухне появились мужчины Дэ Кадари. То ли совершенно бесшумно двигались, то ли в моем чае, кроме трав и заварки тоже присутствовало кое-что покрепче.
— У тебя есть еще и фальшивая? — криво улыбнулась Мадирисса.
Лукас смешно отзеркалил ее мимику.
— Ты всегда была мне, как мать.
— Я не пыталась заменить сестру, но любила тебя не меньше, чем она стала бы.
— Спасибо, — он благодарно погладил ее по плечу. — За все.
В глазах колдуна блестели слезы, но он так быстро нагнул голову, скрывая взгляд, что убедиться не удалось: показалось или нет.
Лаенван устало привалился боком к кухонной стойке, словно бы его вдруг перестали держать ноги. Альфред состроил брезгливую гримасу и отодвинулся подальше.
— Милостивые боги, — как-то рвано выдохнул старший Дэ Кадари. — Это все время была ты?
Мадирисса сжала губы в побелевшую упрямую линию.
— Та девочка с маскарада — это ты?
— Я.
— Почему же ты ничего не сказала? — перешел на крик мужчина. — Пусть я был ослеплен магией Каиры, но потом, когда наваждение исчезло с ее смертью… Почему, Мади?
— Мне надо было душу перед тобой вывернуть наизнанку? — едко вопросила она. — Между какой по счету женой или любовницей? Помнится, ты так активно «страдал» после смерти моей сестры, что я и слов утешения подобрать не могла.
— После ее гибели я узнал, что был одурманен, привязан магией и, как тупой бычок, загнан в силки брака!
— Не очень ты от него и пострадал! Прекрасным наследником вот обзавелся!
— Ты ничего не знаешь!
Напряженную тишину в кухне нарушали лишь звуки яростного дыхания спорщиков. Все невольные свидетели столь экспрессивной встречи старательно хранили молчание. Даже Бука перестал жевать похищенную из-под носа Альфреда сдобную булочку с маком. Почти что подвиг!
— Не знаешь, каково это: маяться день ото дня без видимой причины! — эмоционально всплеснул руками колдун. — Этот приворот жрал меня изнутри!
— Хилый приворот оказался, ты вон — целехонький, не сожранный совсем!
— Я тебя искал!
— В любовницах, женах и случайных связях? — собственный ядовитый сарказм Мадирисса не забывала запивать терпкой наливкой.