И Аррин хорош. Друг-соратник, строго выполняющий обещания. Тоже мне, блюститель слова! Тьфу! Противно!
Внезапно такое зло меня взяло! На всех мужчин. Что резкие слова сорвались с губ прежде, чем успела хотя бы на мгновение задуматься о их разумности.
— Будьте вы прокляты, сильные мира сего, — я горько усмехнулась. — За все горькие слезы женщин. За всю их боль и страдания!
Задохнулась криком и поспешила прочь. Краем глаза заметила яркую вспышку, но не остановилась. Отчаянному крику Лукаса тоже не вняла.
— Ниэла, стой! — донеслось в спину.
Тут же захлопнула за собой дверь.
И только в коридоре горькие слезы невмоготу стало сдерживать. Я позволила им пролиться.
ГЛАВА 18
Ноги несли меня прочь не от кабинета, скорее от привычки ошибаться в мужчине, дарованным судьбою. Не знаю, куда бы привело это бегство, если бы на повороте не налетела на экономку.
— Ниэла?! — Мадирисса не дала мне упасть, придержав за плечи. — Что случилось?
Вразумительных слов не находилось. Рыдания некрасиво обрывались икотой, дыхания не хватало, собраться с мыслями не получалось, руки тряслись. Срыв. Банальный женский срыв. Давно пора.
В конце концов и ведьма не может вынести столько событий, чтобы не сорваться!
Рисса взяла меня за подбородок и заставила поднять голову:
— Что случилось? — настойчивее спросила она. — Спокойно и по порядку. Давай, девочка.
Я закусила губу. В этот момент, как никогда, мечтала быть услышанной без слов.
— Что он сделал?! — в тишине коридора ее гневный возглас прозвучал, как гром среди мирного неба. — Притащил рабыню крови в подарок?
Благослови, Всеблагая, способности этой женщины к менталистике!
— Нет, ну надо же! Наглый длинноухий уро… — потемневший взгляд Риссы не сулил эльфу ничего хорошего. — А что же мой мальчик?
— Я его прок-ляла-а… — громко икнув, сцепила руки до боли в пальцах, чтобы заново не разрыдаться.
Мадирисса ободряюще погладила меня по спине.
— Ох, девочка…
Как мы оказались на диванчике в ближайшей гостевой комнате не помню. Уткнувшись в колени ведьмы, я не сдерживала обидных слез, словно бы на год вперед решила выплакаться! Ласковые поглаживания по волосам только увеличивали жалость к себе.
— Поплачь, милая, — продолжала утешать Рисса. — Легче станет.
Кому только и когда слезы помогали — осталось невысказанным… Уважающая себя ведьма ведьме врать не станет.
— Ниэла? — голос Лукаса был последним, что мне хотелось в данную минуту слышать.
— Не сейчас, — остановила его Мадирисса.
Благослови, богиня, мою замечательную защитницу!
Я выпрямилась, ладонями вытерла мокрые щеки, но голову не поднимала. Наоборот, постаралась прикрыть лицо волосами. Редкая женщина красива в слезах. Я к таким не относилась. Наверняка, раскраснелась, точно свекла и нос опух картошкой. Загляденье просто!
— Нам стоит поговорить прежде, чем она еще больше себя накрутит.
— Что за привычка сбегать, не выслушав?! — недовольно поинтересовался Аррин.
И этот длинноухий предатель здесь?!
— Помолчал бы, дружок! — вскипела экономка. — Или медвежью болезнь для проветривания мозгов наслать?
— Вы — ведьмы, только разбрасываться проклятиями и умеете!
Кинув очередное возмущение, эльф отступил на несколько шагов. Ага! Боится!
— А не стоит трепать нервы ведьмам и проклятья сыпаться не будут! — не смолчала Рисса.
Блондин скривился.
— Помолчи, Аррин. Все, что мог — ты уже сделал, — хмуро отозвался Лукас.
— Я не знал, что она так отреагирует на подарок! — вскричал в свою защиту эльф.
— Не знал? — скептически переспросила Мадирисса. — С какого времени у нас стражи страдают слабоумием?
Я скептически хмыкнула.
— Да она же просто истеричка! — буркнул он. — Свезло же другу…
— Посмотрела бы я на тебя — истеричку, проведи ты десять лет в настоящем рабстве! — праведно возмутилась экономка.
В комнате воцарилась мертвая тишина. Даже мое сердце, казалось, замерло на миг, сбившись с ритма.
— Рабстве? — опешил Аррин.
Хочешь сохранить что-то в тайне? Держи язык за зубами и никому не говори. Истина, леший ее побери!
— Ниэла? — Лукас требовательно посмотрел на меня. — Это что… правда?
Нет, дорогой, кривда.
По ощущениям, вся кровь резко схлынула от моего лица, а в груди защемило. Язык точно прирос к небу.
— Ой, — Мадирисса зажала рот ладонью и в ужасе округлила глаза.
Вот тебе и «ой».
Не умеют ведьмы хранить секреты. Ох, не умеют.