Под прицелом трех пар глаз сразу же стало неуютно. Болтливая экономка смотрела виновато, мужчины — с разной степенью ошарашенности. От напряжения и молчаливого требования скорейших ответов захотелось поежиться.
Нет, я знала, что вся правда просто обязана когда-нибудь вскрыться, но… на деле оказалась к этому совершенно не готова. Да и объясняться с колдуном при свидетелях только не хватало для полного счастья!
— Пожалуй, мне стоит проветрить голову, — промямлила я и решительно поднялась на враз ослабевшие ноги. Двинувшегося было следом колдуна твердо остановила рукой. — В одиночестве.
Он точно на стену напоролся. Шок сказывался? Нахмурился, но в этот раз спорить не стал. Дал уйти. Правильно ли? Вроде и поступил так, как я хотела, а спокойствия не прибавилось.
Умиротворения ринулась искать в саду. Дорогу мне, слава Всеблагой, больше никто не заступил. Но среди деревьев и кустов долго наслаждаться пением птиц и шумом ветра не дали. Кто бы сомневался! В этом доме, оказалось, и угла спокойного не осталось! Для истинного уединения… Тьфу! Нет, некоторые порядки в особняке точно стоит пересмотреть.
— Прости меня, — раздалось виноватое едва ли не над ухом.
Глупые девичьи надежды не оправдались. За спиной оказался далеко не Лукас.
Длинноухий стоял в двух шагах от меня по правую руку и смешно переминался с ноги на ногу. Явно нервничал.
А на левой скуле у него наливался синяк. Новый след от тяжелой руки колдуна?
Слезы давно высохли. Ярая злость поутихла, накатило какое-то тупое спокойствие. Только амулет на груди отдавался теплой вибрацией. Эта вещичка еще и успокаивать умеет?
За время пребывания в особняке, признаться честно, я и позабыла о родовом аметисте. Проблем он не приносил, никак себя больше не проявлял: украшение украшением — ничего необычного. А тут на тебе: принялся дарить легкое тепло, точно незамысловатую ласку. Где-то на задворках просветлевшего ума я понимала: слегка погорячилась. Совсем чуточку. И что за магия на весь мужской род из меня вырвалась на этот раз? Может, не подействует?
Я поджала губы:
— Проклятие снять не смогу, — бросила эльфу. — Даже не старайся разжалобить.
— Да, причем здесь это! — Аррин довольно искренне возмутился.
Я пожала плечами: хочет играть в благородство — пусть!
— Мне показалось тебя только это и интересует сейчас.
— Да. Нет! Погоди, — он потер лицо, невольный жест выдал усталость. — Конечно, я не могу остаться безразличным в этом вопросе…
— Кто бы сомневался!
— Но не ставлю его на первое место в жизни. Само разрешится как-нибудь.
— Угу. Рассосется.
— Что? — растерялся он.
— Вечный девиз мужчин, говорю, если не получилось повлиять на проблему, то она обязательно сама рассосется. Когда-нибудь.
Эльф криво усмехнулся. Юмор все же понял. Да он не совсем безнадежен!
— С Марикой мы были знакомы с детства, — после недолгой паузы он вдруг изменил тему. — Я почему-то еще тогда решил, мол, вот она: предназначенная мне богами. Красивая, умная, веселая, смелая, с хорошим воспитанием и далеко идущими планами на жизнь. Идеальная женщина! Оставалось не теряться, да не проворонить по глупости.
Усмешка превратилась в оскал. О любимых, с которыми познали счастье, точно не говорят с таким лицом.
— Жаль я недооценил, что планы на жизнь у этой… мистресс окажутся поистине грандиозными, собственное благополучие на первом месте, а мне и вовсе с самого начала предназначена определенная роль. Верного пса при хозяйке.
Что-то о предательстве эльфа невестой, помнится, Лукас мне говорил… Еще при первом знакомстве с четверкой стражей.
— После нашего расставания, отношения к женщинам, как ты понимаешь, у меня особое.
— Да уж.
Жаль Аррина мне не было, характер у него прескверный. А вот лучшее понимание его поступков появилось.
— Я вам не доверяю.
— Немудрено.
— И считаю, что каждая из вас создана лишь для одного.
— Ублажать мужчин?
— Как ты догадалась? — вполне себе искренне удивился эльф.
— У тебя это на лбу огромными буквами написано.
Шпилька вызвала у длинноухого снисходительную улыбку. Благо, бросаться на меня с очередными претензиями или корчить презрительные гримасы он перестал. Как бабка пошептала. И на том спасибо.
— Ты, признаться, заставила меня усомниться в этом, — несколько погодя сказал мужчина.
— Теперь ты знаешь, что женщины могут еще и проклинать?
Ну не могла я вовремя рот закрыть и не подковырнуть блондина! Его врожденная надменность действовала на меня, как красная тряпка на рогатого.