Помощь Лукаса пришлась кстати. Я все еще неловко руководила собственным телом. Так что от поддержки колдуна не отказалась. И вообще отказываться не собиралась. Размолвка размолвкой, а разрывать отношения в нашем случае — верх глупости. За столько лет чувства не только не угасли, стали лишь сильнее. Меня неумолимо тянуло к Лукасу и последнее дело эта предопределенность богами. Опасность, каким бы паршивым привкусом не обладала, имела одно существенно положительное свойство. Пред ее лицом меркли все былые обиды, и появлялась возможность ясно увидеть, что именно не успел, кого обделил вниманием, где и что упустил для полного счастья.
Я не успела… любить. Хотя любимый мужчина: несносный, упрямый колдун с сущностью дракона, уже давненько маячил пред моим носом. И к ответным шагам Лукас, я видела, был тоже готов. А что мне мешало полностью открыться и заново строить мосты? Какие-то нелепые страхи и гордость.
— А после нам стоит поговорить, — решительно заявила я. Мысленно в правильном решении давно утвердилась. — Нечего откладывать в долгий ящик. Хватит — домолчались уже. Оба.
— Как скажешь, малышка, — подозрительно быстро согласился Лукас и спрятал довольную улыбку в уголках губ.
Мальчишка! Как есть хитрый мальчишка с озорными смешинками в глазах.
ГЛАВА 19
После кратких объяснений с Мадириссой, которая встречала нас в зале, Лукас провел меня до двери спальни, клюнул целомудренным поцелуем в кончик носа и удалился по делам. Ведьма во мне, пребывавшая во власти романтичного настроя, проводила колдуна тоскливым взглядом. Эх! А мог бы и настоять, остаться… Все ему дела-дела, хоть и особой важности.
Разглагольствования Буки в стиле: «я говорил, что блондинки по горам просто так не лазят» и «нужно прислушиваться к мышиной интуиции», выдержала с полчаса. Дальше спровадила фамильяра на «охоту» в кладовую Альфреда. Как бубнить, пусть переключится на другое любимое занятие — пополнять стратегически важные запасы. Мышь упрямо продолжал настаивать, что энергетические, но только слепой не заметил бы, куда в последнее время уходит эта «энергия». Прямиком в брюхо, выпирающее немым укором.
Ничего не способно лучше всего снимать напряжение, как водные процедуры в парах ароматных масел. Понятливый Урос, даром, что Хранитель в облике черного пса, успел подготовить мне все необходимое, разогрел купальню и даже пустил озорные мыльные пузыри по воздуху. А сам тихонько исчез, растворившись в стене.
Золото, а не помощник!
Вскоре купальню заволокло плотным паром. Я откинулась на спину, с закрытыми глазами нежиться было в разы приятнее. Совсем немного времени понадобилось, чтобы забыть о всех недавних неприятностях.
Скрип двери и после тихое: «Ниэла» нарушили уютную тишину.
— Можно к тебе?
У меня была возможность отказать, уверена, Лукас послушно ушел бы восвояси. Но я ею не воспользовалась.
— Ты что-то хотел?
— Я дал вольную Белле, — его ответ прозвучал слишком близко.
Я вздрогнула. И стоит признаться, не от неожиданности.
— Хорошо.
— Я не покупал рабыню, ни эту, ни какую-нибудь другую, — продолжил убеждать Лукас. — Мне никто не нужен кроме тебя.
— Я знаю.
Пузырьки пены хоть и скрывали меня от любопытных глаз, но ощущение обнаженности не притупляли. С закрытыми глазами все чувства лишь обострились.
— Богиня одарила меня любовью только к тебе.
Его признание звучало так искренне, что и тени сомнений во мне не вызывало. Даже в глаза заглядывать не хотелось.
— Скорее отравила, — поморщилась я и слабо хихикнула.
— Тогда я рад быть отравленным тобой, — в его голосе появились хриплые нотки, — и ничего менять не собираюсь.
— Я тоже рада, — тихонько призналась и тут же заволновалась: — Не тому что, ты отравлен или чтобы я вообще хотела тебя отравить или быть отравой… Тьфу!
Усилием воли я остановила собственное бормотание. Даже в детстве за языком лучше следила! Ну надо же! Как меня развезло от его признания…
Так, Ниэла, соберись! Вдох-выдох. Вдох и выдох. Спокойствие, только спокойствие! Не дергайся, всю пену собьешь со стратегически важных мест, пока еще прикрытых. Или внутренняя ведьма именно этого и добивалась?!
Ах, проказница!
Десять лет воздержания — не хухры-мухры! Ведьмовской характер явно портится, а границы дозволенного незаметно раздвигаются.
Мои нелепые словесные метания Лукас, как настоящий джентльмен, пропустил мимо ушей, сумев вычленить главное:
— Тоже ничего не собираешься менять?
— Да.