О пощаде я взмолилась уже под утро. Лукас нежить меня не перестал, но внял моему сорванному голосу и к активным телодвижениям не приступал. Сил не хватало даже пошевелиться лишний раз, только глаза закрыть, да уплыть в мир сновидений. Пока колдун медлил с остроумным ответом, я поспешила именно это и сделать. Не будет же он стараться осчастливить меня спящую?! Да и куда уж больше-то? И так, казалось, еще чуточку и от довольства новой жизнью — лопну.
Все проблемы, невзгоды, неприятности померкли, да и почти забылись. Нерешенные вопросы больше не тревожили. Видать, внутренняя ведьма, пресытившись удовольствием, вняла совету: «Утро вечера мудренее» и отложила «разбор полетов» до восхода солнца.
И этой ночью привычный уже дивный сон повторился. Таинственный туман змеился вокруг моих лодыжек и простирался далеко, покуда видно было глазам. А незнакомый голос все звал, завораживая:
— Ниэла! — манил он в густом, словно парное молоко, тумане… — Ниэла…
И я вновь, как и раз за разом почти каждую ночь до этого, стремилась на зов. Правда, сколь сильно ни старалась, а к призывающему не добиралась: все скрывала плотная завеса тумана.
Сегодня же, моя попытка неожиданно увенчалась успехом: дымка расступилась, навстречу из марева выплыла женщина в темно-вишневом платье старинного покроя.
— Ну здравствуй, Ниэла. Долго же я тебя ждала.
Я застыла, силясь справиться с оцепенением. Никак не могла отделаться от неприятного ощущения, словно в зеркало смотрюсь. Незнакомка сильно напоминала меня саму, лишь более зрелую версию: тот же стройный гибкий стан, правильные черты лица, светлые волосы и бледно-лиловое свечение от кожи с голубоватым отсветом…
Только вот держалась она, точно королева. А смотрела с удивительной теплотой во взгляде, будто бы несказанно обрадовалась встрече.
— Кто вы?
Губы женщины тронула грустная улыбка:
— Совсем забыла, что ты меня не знаешь. Позволь же представиться, дитя, Ниэлина Софория Дэ Альмани. Первая верховная ведьма альманского ковена и… твоя бабушка.
Ох… Я не ослышалась?
— Бабушка?
— Да, Ниэла.
Вот это новость!
— Аэлирия назвала тебя в мою честь, — изумлению не было предела. Уловив это состояние, женщина добавила: — Твоя мать. К сожалению, ты нас обеих не знала при жизни.
Да уж, к сожалению. Я бы выразила всю боль от одиночества с рождения иначе, но сейчас трудно стало подбирать слова. Слишком неожиданным оказалось это все.
— Понимаю твое недоверие, дитя. Но это действительно я — в духе. Как пробудишься, ясность разума не пропадет, все, о чем мы будем говорить — запомнишь. Да и сном навеянное видение сложно назвать.
Еще одна менталистка? Хватит с меня одной! Рыжей и радеющей за справедливость.
— Вы слышите мысли? — подозрительно прищурилась я.
— Нет, — ее улыбка стала шире. — Ты такая бесхитростная девочка, что все мысли по лицу можно распознать.
Надо же, какая проницательная.
— Что вам от меня надо? — получилось грубее, чем я собиралась.
В задушевную беседу по-родственному не верилось. Хотела бы — явилась раньше. Например, в самые тяжкие для меня моменты. Раз уж она способна проникать во сны. А раз не явилась, значит, преследует вполне конкретную цель. Интересно, озвучит ее причину прямо или начнет выкручиваться?
Ведьма едва заметно поморщилась:
— Я знала, что радужного приема ждать не стоит, но твоя отчужденность ранит сильнее, чем предполагала.
Пфф! Может, мне еще на шею ей броситься и заплакать? Ай, бабушка, ай родная, на кого ты меня покинула-а-а?! И подвывать пожалобнее, чтобы за душу брало и в груди кололо от сочувствия.
Тьфу! Нет, точно не в моем характере изображать то, чего и в помине нет. Противно притворяться.
Не дождавшись от меня ответа, Ниэлина посерьезнела:
— Пришло время овладеть родовой магией.
— Что-то долго оно шагало, — съязвила я. — Не находишь, ба-буш-ка?
Обращение протянула особо медленно и с ухмылкой. Пусть не рассчитывает на мою симпатию так сразу. Доверие еще заслужить надо.
— Кто? — удивилась она.
— Время это. У всех ведьм магия рода в период созревания просыпается, а у меня… Вывод напрашивается сам собой: или это магия такая неправильная, или род.
Вопреки ожиданиям, женщина не вспыхнула негодованием. Лишь грустно покачала головой.
— Твой гнев понятен, но неразумен.
— Да, что вы говорите? — не сдержала издевку я.
— Ты была не готова принять силу лунных ведьм.