После смерти родителей, Агафтия стала верховной ведьмой ковена, как и мечтала с детства. Моя мать же решила служить магом в поселении стражей северной границы. Но не одна. В МАСКе она встретила своего истинного суженого: Норта. Ниэлина с ужасом наблюдала, как ее старшая дочь строила козни младшей, устроила несколько покушений и всячески пыталась устранить либо Норта, либо Лиру, лишь бы они не прошли ритуал единения и лунная сила, а потом и ковен, не достались сестре. Но боги оказались милостивы: после ритуала Аэлирия обрела дар Луноликой, отяжелела мной и под божественной защитой, оберегающей потомство, стала неподвластна нападкам сестры до родов.
К тому же мою мать, как оказалось, полностью удовлетворяла жизнь с мужем возле границы, на альманский ковен она и не рассчитывала. О чем поспешила сообщить сестре, когда та приехала на крестины племянницы. Агафтии бы успокоиться, но она ослепла в своей жажде власти…
Ниэлине оставалось изнывать от горя, безмолвно наблюдая, как день за днем жизнь ее детей рушится. Духи за гранью не могут вмешиваться в жизнь потомков, они подпитывают силой того, кто владеет родовым кулоном. Даже для явлений через сны необходимо, либо согласие хозяина артефакта, либо мощная сила, накопленная всем родом не за одно десятилетие. По благоволению богини бабушке сейчас удалось связаться со мной, когда энергетические потоки с избранником переплелись и моя родовая магия повторно освободилась. До этого ей оставалось довольствоваться ролью безмолвного наблюдателя, как и моим родителям, погибшим благодаря «заботе» любезной тетушки.
Эта еще совсем недавно показавшаяся мне надменной женщина, сейчас выглядела уставшей и не прятала влажных от непролитых слез глаз.
— Прости меня, девочка.
— За что?
— За все унижения и боль, причиненную тебе Агафтией. За бездействие и немоту, когда ты во мне больше всего нуждалась.
Сердце дрогнуло. Я зажмурилась и благодарно кивнула Ниэлине. Далеко не каждая ведьма способна признать собственную вину. Мне нужно было услышать именно это. На душе полегчало.
— Ты же даешь мне разрешение на встречи в мире сновидений?
— Конечно.
— Тогда я буду приходить каждую третью ночь и ты быстро научишься управлять дарами Луноликой. А пока постарайся принять собственную магию, почувствовать каждую ее грань и контролировать потоки. Днем занимайся концентрацией вместе с Мадириссой. Хорошая ведьма и экономка толковая — с ней не пропадешь.
— Да, она такая, — улыбнулась я.
— Тебе пригодится ее наука, когда станешь верховной ведьмой альманского ковена.
— Что?
— А что? — округлила глаза она. — Ты — следующая лунная ведьма, значит, тебе и ковен вести. И, девочка, уж наведи там порядок, противно смотреть, во что мои ведьмы превратились. Тьфу!
— А если я не хочу?
— Только сначала придется решить вопрос с Агафтией, — проигнорировала меня Ниэлина. — Не волнуйся, я верю — ты справишься.
— Э-э-э…
Внезапно налетел пронизывающий ветер, беседку стал заполнять туман, а образ ведьмы блекнуть.
— Пора, — кивнула собственным мыслям она. — Запомни: род на твоей стороне.
— Но, Ниэлина!
— Тебе пора.
— Нет, постой. Мы так мало поговорили!
— Иди, Ниэла. До скорой встречи.
— Но я не хочу! — ненавистный туман сгущался в доли секунды. За несколько мгновений он отрезал меня от ведьмы, словно бы непроницаемой стеной. И как я ни пыталась за нее пробиться, ничего не получалось. — Бабушка!
ГЛАВА 20
— Бабушка! — с криком села в кровати и тут же попала в теплые объятья Лукаса.
— Ш-ш-ш, малышка, — пробормотал мне в макушку. — Это просто сон.
Мысль, что все так и было, даже близко не допускала. Становилось больнее. Я всегда мечтала о семье, пусть она у меня будет за гранью и далека от идеала, но… С ней спокойнее. Мир переставал казаться чужим и враждебным.
Эмоциональный откат после откровений Ниэлины вылился в бурные слезы.
— Что случилось? — не на шутку встревожился колдун.
И голос такой напряженный, встревоженный.
Бедненький. Вечно я ему проблемы устраиваю. Наверняка еще и воспринял мои слезы на свой счет. После ночи любви вместо радости и восхищения избранница слезами всю грудь закапала. Ужаснейший ужас.
Не дав Лукасу напрасно мучиться сомнениями, рассказала обо всем, что видела и слышала во «сне». Младший Дэ Кадари мрачнел и внимал мне, не перебивая. А стоило замолчать, тут же вынес суровый вердикт:
— Встреться мне твоя бабушка — умертвил бы повторно.
— Почему?!
— Как она могла бездействовать, наблюдая за бесчинствами дочери и страданиями внучки? Окаменела за гранью? Глава рода она или служка?