Погодите-ка! Ритуал?
Только сейчас я заметила, что скована намертво магическими путами, а спину неприятно холодит от камня. Жертовник?
— У-у-у!
Агафтия довольно хмыкнула, наблюдая за мной. Наверняка гримасу страха мне скрыть не удалось.
— Да, девочка, ты правильно догадалась, — расплылась в хищной улыбке ведьма. — Я принесу тебя в жертву.
— У-у!
— Ну как зачем? — покачала головой она. — Глупышка-Ниэла. Конечно, чтобы выпить силу, продлить собственную молодость и увеличить могущество.
Я сосредоточилась и мысленно призвала силу. Пусть не умею еще толком строить лунные дорожки, ну а вдруг получится?
Ровном счетом ничего не произошло. Что-то блокировало мою магию. То ли пещеры, то ли тетушка постаралась, то ли сам жертовник из необычного камня…
И амулет странным делом молчал. Вот тебе и родовая помощь… Грош цена!
Из тени выступили три фигуры в масках и плащах со знакомыми уже нашивками. Наемники из красного клана!
— У-а!!! — еще громче завопила я, чем только позабавила тетушку.
Один из мужчин подал ведьме старинный атаме. Та любовно огладила пальчиком лезвие, любуясь игрой света на потемневшей от времени стали.
— Ой, ладно трагедию разводить! Тебе другой доли никогда и не было уготовано.
Как это не было? Я даже затылком приложилась о камень от неожиданности. А уход в жрицы?!
Агафтия мое удивление поняла без слов.
— До храма ты бы так и не доехала, очнулась бы в пещерах во время ритуала передачи сил или же нет. Так и почила бы тихо, да спокойно. И не говори, что тетушка не милосердна!
Не скажу. Онемевшая от столь «радужных» откровений, я молча следила за ведьмой глазами. Той несказанно нравилось мое внимание. С рассказа она устроила настоящий спектакль: гримасничала, играла голосом, жестикулировала — в общем, получала удовольствие по полной.
— Лунная сила в тебе так и не проснулась, но я довольствовалась бы и обычной магией с жизненными силами. Не прихотливая же я, веришь? — словно в насмешку спросила она и сама рассмеялась, оценив юмор. Ответа, понятное дело, дожидаться и не собиралась. — Смерть девственницы подарила бы мне несколько дополнительных сотен лет. Но тебе же надо было сломать мои планы и связаться с мальчишкой Кадари!
Агафтия всплеснула руками, щеки покрылись злым румянцем. Да, верховная ведьма никогда не любила, чтобы хоть мелочь шла наперекосяк ее планам.
— И я решила избавить тебя от милосердия. Никакой умиротворенной смерти нахалке! Не заслужила. Но за десять лет мое сердце оттаяло, пришло время наградить тебя за все страдания и позор быстрой смертью. А что сделала ты? Сбежала!
Ведьма замолкла, наслаждаясь эхом от собственного вопля.
Это что получается: в недавний Самайн тетушка решила меня умертвить из-за проснувшегося вдруг «милосердия»?!
— Но знаешь, все оказалось даже к лучшему. Ты вошла в полную силу, я чувствую лунную магию в тебе, — она и вправду громко потянула носом воздух, точно магия имела особый запах. — Теперь-то ритуал подарит мне не только молодость, но и сделает полноценной лунной ведьмой, как я всегда и мечтала!
Агафтия подошла вплотную и просто наслаждалась моей беспомощностью, ее фамильяр ползал в ногах. Змея, как можно лучше, отражала суть ведьмы. Все же Всеблагая мать не ошибается, когда определяет в компаньоны чаровнице ту или иную зверушку.
И не стоило обладать способностями менталиста, чтобы понять ужасающую истину: моя боль приносит тетке ни с чем несравнимое удовольствие. И вот это существо с диким блеском в глазах и есть образчик альманской крови, за которую так радеет Ниэлина?
Да сохрани Всеблагая от такого родства! Уж лучше вовсе сиротинушкой в седьмом королевстве остаться, чем иметь яд вместо крови.
Страх поутих. Будто кто-то невидимый поставил между мной и теткой прочную заслонку, за которой было безопасно. Самоиллюзия, конечно.
Только вот разглядев так близко гнилую суть верховной ведьмы, мой страх превратился в… гадливость.
Агафтия скривилась. Заметила изменения во мне, и они ей явно не понравились.
— Ладно уж. Даже суд верховных дает возможность последнего слова смертнику, — ведьма пожала плечами. — Цени мою заботу о тебе, Ниэла.
Она прищелкнула пальцами, и я вновь обрела способность говорить. Заклинание Аррина потеряло силу. Но я не спешила словоохотствовать и тетка нетерпеливо подалась вперед:
— Ну? Разве ты ничего не хочешь мне сказать, девочка?
Ведьма наверняка ждала, что я стану молить ее о пощаде, давить на жалость, напоминать о родстве. Но меня интересовало иное.