— Знал бы раньше, какая ты, выторговал бы несколько дней жизни. Тебе, — ухмылялся он. — Мы провели бы их наедине.
Я фыркнула. Такое себе утешение, да. На что он только рассчитывал? Могла бы смеяться — зашлась бы хохотом. А так лишь задыхалась от боли, криво усмехнулась, да сверлила противника ненавидящим взглядом.
Мужчина веселья не разделил. Совсем у наемников плохо с чувством юмора. Незнакомец резко рванул меня за ворот. Раздался треск ткани. Цепочка кулона впилась в шею. Крик застрял в горле. Зажмурилась, ожидая смертельного удара, но… Мощная волна родовой магии откинула неприятеля прочь.
В первое мгновение толком и не разобрала, что случилось. Пелена боли пропала, думать стало легче.
Приподняв голову, я заметила наемника лежащим недалеко от ветхого дуба. Повторно попытки забрать кулон он не предпринимал. И судя по тому, что вообще не шевелился, я серьезно засомневалась остался ли мужчина в мире живых.
И если не остался, жалеть точно не буду. Жестокая? А нечего тянуть загребущие лапки к чужому!
Противостояние закончилось так же внезапно, как и началось. Просто вокруг вновь воцарилась тишина. Тяжелая и усталая.
Лукас рывком поднял меня на ноги, на мгновение сильно прижав к себе, а потом немного отстранился:
— Жива?
Этот приятный низкий тембр с хрипотцой стоило возвести в ранг запрещенных. Не дело, чтобы от одного слова так нелепо подкашивались коленки! Соберись, ведьма!
— Не дождешься, — с трудом прокаркала я.
Хмурое выражение его лица немного сгладила мимолетная легкая улыбка. Мне бы залюбоваться, не чувствуй себя так паршиво. Точно закусить кто решил, надкусил даже, но так и не съел. Сплошной кошмар!
Обводить взглядом окружающее не хотелось, но любопытство пересилило. Пепелище. Как есть пепелище. С шестью поверженными. И природа вокруг пострадала. Выгорела от столкновения магии. Хорошо еще не на мили вокруг, а так на двадцать шагов от места нападения.
— Кто это был? — пискнула я, невольно лишь крепче прижимаясь к мужчине.
Он погладил меня по спине, мастерски успокаивая. В голове не укладывалось, как в колдуне вообще могут совмещаться столь убийственная ярость воина и непонятная пока нежность с заботой?
— Наемники.
— Это я и сама знаю.
— Судя по нашивкам на их плащах, из красного клана.
— Красного клана? — что за зверь такой? Никогда не слышала.
Лукас поджал губы. Сразу догадалась — отвечать не хочет. Так-так-так… И что же он умалчивает?
— Клана наемных убийц, — Бука, напротив, морить меня ожиданием не стал.
Умница, а не фамильяр!
Постойте-ка, убийц? Что же это получается…
— Ты ничего не хочешь мне сказать?
Лукас выглядел мрачнее прежнего. Неужели столько много сил потратил?
Я лишь слегка пожала плечами. Растерянность пузырилась на губах вместо воздуха. Агафтия решила меня прикончить? Я, конечно, догадывалась что она разозлится после побега, но, чтобы так буйствовать…
— Без веских причин наемники красного клана не явились бы по твою душу.
— Почему именно по мою?
— Хватит держать меня за дурня, ведьма! — гаркнул Лукас и как шандарахнул кулаком о ствол ближайшего дерева!
Земля, казалось, подпрыгнула. Или это я решила заделаться скакуном? И, погодите, кто визжал? Противненько так, тоненько. Небось, уроки вокала Бука давал. Узнаю этот ужасный звук всюду.
— Слезай, — приказал колдун.
Когда это он успел уменьшиться в росте?
— Я тебя не трону.
Ага. Так я и поверила. Взгляд-то вон какой гневный, и руки в кулаки стиснуты. Да и если вспомнить, как Лукас вел себя в бою, то лучше лишний раз поостеречься. Останусь-ка я, пожалуй, подальше от него. Кстати, где это подальше?
— Хорошо сидим, — мечтательно протянул фамильяр, уместив свою тушку на моем плече. — Душевно так.
Мышь сорвал листик и засунул кончик в рот, пожевывая. Даром, что пожелтевший.
Мне осталось только растерянно глазами хлопать. Когда успела взобраться на дерево и усесться на третьем снизу суку?
— Причина должна быть, Ниэла, — упорствовал Лукас. — И ты ее от меня утаила.
Нет, а он думал я ему все тайны растрепать должна? Или по часам все десять лет описать?
— Ну?
— Что? — нахохлилась я. Вот как есть ворона. Только белая. А что? Они тоже меняют окрас, не от хорошей жизни, правда.
Мужчина скрестил руки на груди.
— Я жду.
— Чего именно? — невинно поинтересовалась.
— Ниэла.
Где было больше предупреждения, в моем имени или в этом коротком, но красноречивом взгляде, не разобрала. Кулон давил мне на грудь, точно не аметист умостился в ложбинке, а целый булыжник. Пожевав губами, я решилась: