Стряпня орчанки действительно оказалась на грани волшебства. От нежного супчика я едва язык не проглотила, а яблочный сидр вприкуску с сырным хлебом вызывали такое наслаждение, что приходилось сдерживать тихие стоны. Давно так вкусно и сытно не ела.
От тепла огня, вкусной мясной похлебки и сырных хлебцев я совсем разомлела. Глаза так и норовили закрыться. Сказывалась усталость, нервотрепка, многочасовое напряжение рядом с колдуном. Я все ждала от него какой-нибудь пакости, а сейчас неожиданно так расслабилась. Появилась твердая уверенность, что ничего плохого он мне не сделает. По крайней мере, пока. Телесной боли точно бояться не стоит, насчет сердечной стоило поостеречься.
Как-то незаметно Лукас придвинулся ближе, касаясь бедром моего. Невинное прикосновение не торопилось перерастать во что-то большее и я не обратила на него особого внимания. Но вскоре, нагло воспользовавшись полусонным, довольным состоянием, колдун перетащил меня к себе на колени. У-у-у, хитрый гад! Разомлевшая от сытости и спокойствия, я уткнулась в его шею, немного побурчав себе под нос, скорее для виду, чем всерьез. И совсем не воспротивилась легким поглаживаниям по спине и волосам. Едва кошкой не мурлыкала от тихой неги. Нет, все же совсем неправильно он на меня действует!
— Я думаю, нам стоит поговорить, — как гром среди ясного неба прозвучал голос колдуна.
— Думать вредно.
— О том, что произошло десять лет назад.
Мышцы спины тут же задеревенели от напряжения.
Вот обязательно было все портить! Я только-только позволила себе ненадолго забыться в крепких мужских объятьях, а тут на тебе! Стоило напомнить, что принимаю ласку предателя, вруна и женолюбца! Гррр!
Точно и сама этого не знала…
— Я не желаю ничего вспоминать и тем более обсуждать с тобой.
— То, что тогда случилось между нами, — упрямства колдуну не занимать, он вновь не прислушался к моим протестам. В который уже раз? — Я и правильных слов подобрать не могу. Это было…
— Глупостью!
— Лучшим, что со мной случалось.
— Что? — одновременно выпучили глаза друг на друга.
Лучшим? Вот это откровение!
— В тебе говорит обида, Ниэла, — нахмурился Лукас.
Я, кряхтя аки трехсотлетняя ведьма, слезла с его колен, сев рядом, оправила одежду. На самом деле, просто тянула время, чтобы немного совладать с чувствами и не выставлять их наружу, как наивная девочка.
— Как знать… — обернулась через плечо.
Разве ведьма могла упустить возможность подразнить уязвленного мужчину?
— Я знаю, — решительно рубанул ребром ладони воздух он. — Мое чувство было взаимным.
Какая уверенность! Только вот в своей неотразимости или моей верности, считай, глупости? В самый раз рукоплескать от восхищения. Но, конечно же, Лукас такого не дождался. Запихнув злость поглубже внутрь, я изобразила милую легкомысленность. Чисто женскую.
— Может, и было. А может, и нет.
— Ниэла…
Только этот предатель умеет говорить так, что у меня внутри все обрывается. Вместо выбранной ранее холодности я вновь сорвалась в пучину обиды и гнева.
— Что ж ты так быстро и легко променял то, лучшее, как говоришь, на утехи под подолами чужих юбок?!
Лукас отшатнулся, точно вместо обвинения получил хлесткую оплеуху.
Как же долго я ждала, чтобы спросить именно это! Только отчего-то особого удовольствия не испытала.
— Или не таким уж и лучшим оно было? Раз ты не смог отказать себе в лишней возможности «попробовать нектар с нескольких цветков, восхваляя каждый», — перекривила его я, вспомнив слова колдуна десятилетней давности и поморщилась.
Обвинение вышло наполненное ядовитым сарказмом — самой противно. Лукас побледнел, очевидно и он не забыл, что именно говорил ведьмочкам в ту ночь. Но явно не ожидал, что я решусь ударить его же словами.
Глядя некогда любимому мужчине прямо в лицо, я прекрасно подмечала малейшие изменения в нем. Легкий румянец стыда, вороватый взгляд в пол, сутулость вины…
И ведь жалеет-то искренне, такие эмоции не подделать, а женское сердце все равно щемило от боли из-за предательства. Да и хрупкий цветок доверия погиб еще там, у беседки. Десять лет назад. Как вернуть то, что исчезало в муках? И стоит ли это возвращать?
— Я ошибся. Сглупил, — хрипло пробормотал Лукас.
Опять классические оправдания. Такие мужские… Не приносящие совершенно никакого облегчения.
— Прости меня.
Простые, казалось бы, слова. Труднопроизносимые для гордого воина. Но, увы, не лекарственные. Нельзя растоптать все хорошее, а потом, склонившись над руинами, просить прощения и ждать чуда. Так не бывает. Даже в мире магии.